Приобщение к космонавтике

Леонид Китаев-Смык Продолжение, начало в №№ 1, 2, 4, 5, 6-2013, №№ 1, 2, 3-2014, № 2-2015

Приобщение к космонавтике
ПОДГОТОВКА В ЛИИ ВЫХОДА ЧЕЛОВЕКА В ОТКРЫТОЕ КОСМИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО

В Лётно-исследовательском институте, в полётах на Ту-104А бортовой № 42396 при многократных повторениях невесомости готовился первый выход человека в открытое космическое пространство. Самолёт разгонялся на высоте 6000 м, взмывал вверх (кабрировал), потом летел по параболической траектории, с её вершиной на высоте 9000 м, затем пикировал и на 6000 м переходил в горизонтальный полёт. Невесомость возникала в салоне самолёта при полётах по параболе и продолжалась каждый раз по 29-30 секунд. Как правило, их было 12 в каждом полёте. До и после режима невесомости возникала перегрузка – 1,5-1,8 g, то есть всё в самолёте становилось в 1,5-1,8 раза тяжелее.
Математический расчёт того, как в полёте создать невесомость в большом пассажирском самолёте (на какой высоте, при каких скоростях, с какими углами кабрирования и пикирования, с учётом веса самолёта и площади крыльев) был сделан талантливым инженером Евгением Терентьевичем Берёзкиным (оформлено свидетельство на изобретение). Американцы отставали от нас и невесомость создавали только в небольших военно-транспортных самолётах.
В салоне самолёта установили часть космического корабля «Восход-2». Сначала было неясно, как лучше, безопаснее «выплывать» при невесомости из него. В космосе открывать люк корабля нельзя, потому что была бы катастрофическая утрата воздуха. Его запасы в корабле ограничены. Потому решили приделать к выходному люку «Востока-2» надувной шлюз «Волга». Космонавт «вплыл» бы в него, одновременно из корабля вышла бы туда ограниченная объемом шлюза часть атмосферы корабля, потом его люк закрывался и через выходной люк шлюза космонавт «выплывал» бы в космос.
Испытателями были назначены: молодой инженер Данилович Валентин Иванович и я – Китаев-Смык Леонид Александрович. Сначала шлюз, круглый как труба, длиной 2 м сделали из толстого плексигласа, чтобы было видно, как испытателю удобнее проплывать через него. По результатам этого предварительного исследования был сконструирован матерчатый шлюз с надувными стенками. При полёте по параболе в условиях невесомости мы поначалу «выплывали» из «Восхода-2» без скафандра. Потом делали это уже одетые в скафандр: сначала не надутый, с открытым забралом шлема. Затем повторяли все рабочие операции с повышенным давлением в скафандре и с герметично закрытым забралом. Во время испытаний при создании условий невесомости надо было открыть выходной люк «Восхода-2», «проплыть» в шлюз, открыть люк шлюза, «выплыть» из него как бы в космос, полетать в невесомости и вернуться обратно, закрыв оба люка. Это делалось за несколько 30-секундных периодов (режимов) невесомости.
После испытаний при невесомости разных элементов устройства шлюза и скафандра для выхода в открытый космос, отбирались наилучшие варианты. Затем они дорабатывались, вновь испытывались и так далее. Наиболее удобным для прохода (проплывания) через шлюз был очень перспективный экспериментальный скафандр. У него ранец располагался на уровне голеней космонавта, перед ними. Благодаря этому, габариты (ширина, толщина) космонавта в скафандре были небольшими и позволяли ему свободно проплывать, пролезать через люки. Но Главный конструктор корабля Сергей Павлович Королёв, посмотрев на эту конструктивную особенность, проворчал: «Что за мотня висит на причинном месте! Сделать, как солдатский ранец, на спине». На основе первого космического скафандра «СК-1» быстро сконструировали и изготовили скафандр «Беркут». В нём Леонов потом выходил в открытый космос.
И Данилович, и я, надев этот скафандр, проплывали через люки, можно сказать, впритирку к их краям, но воля Главного – закон. Помню один случай. Время было зимнее. Поступавший в скафандр воздух, которым в полёте дышал испытатель, закачали в баллоны. Как потом оказалось, этот зимний воздух был очень сырым. Когда он проходил ко мне в шлем скафандра через дюзы, то стал замерзать, закупорил их, и мне стало нечем дышать. Женя Берёзкин, который был ответственным за техническое обеспечение полётов, говорит: «Что же делать?!». Испытания были очень срочные. А я в те годы много занимался подводным плаванием и знал, что без дыхания могу продержаться 2 минуты. Отвечаю: «Продолжим. Если потеряю сознание в шлюзе, надеюсь, успеете добраться до меня, вытащить за ноги обратно в «Восток-2» и открыть забрало». Полёт продолжили. Результаты испытаний были получены вовремя.
Мы все очень спешили, чтобы обогнать американцев – они тоже готовили выход астронавтов в открытый космос. Мы знали, что если они выполнят такой полёт раньше нас, то нашего полёта с выходом в космос не будет. Так случилось с нашей программой полёта на Луну: американцы опередили нас, и наши полёты с выходом людей на Луну были отменены, хотя многое уже было подготовлено именно к ним.
Работа оказалась трудной, были споры между изготовителями «Востока-2», шлюза и впервые создаваемого скафандра для выхода. После завершения всех доработок шлюза с участием специалистов ЛИИ и «Звезды» была составлена инструкция; в ней указывалось, как космонавтам обучаться выходу и входу в «Восток-2» на режимах кратковременной невесомости в полётах по параболической траектории на нашей летающей лаборатории. В конце 1964 года в полётах на Ту-104 проводились многочисленные тренировки Павла Беляева, Алексея Леонова и их дублёров. На всех людей, принимавших участие в лётных тренировках, производило впечатление спокойствие Павла и не лишённая юмора тактичность Алексея; его дружески, не только за глаза, называли «рыжий».
Надо сказать, что некоторые условия космического полёта невозможно воссоздать в самолёте. Например, давление в скафандре при выходе в космический вакуум – должно было бы сильнее раздувать скафандр, чем это мы могли сделать в авиационном полёте, ведь в салоне самолёта была земная атмосфера. Находясь в скафандре в космосе, космонавт должен был дышать кислородом, а не воздухом, как у нас в летающей лаборатории ЛИИ. А пользоваться им в самолёте было абсолютно недопустимо из-за опасности пожара и взрыва. Эти несоответствия создали немалые трудности при выходе в открытый космос, но экипаж «Востока-2» справился и с ними.
Наш итоговый отчет о лётных испытаниях был обсуждён в ОКБ-1 у С.П. Королёва в присутствии, наверное, всех участвующих в этой программе конструкторов, их помощников и представителей Министерства обороны: народу собралось человек 150. Королёв задал мне только один вопрос: «Какой длины должен быть фал для безопасного выхода в космос?» («фал» соединял космонавта с «Востоком-2»). Я ответил: «Полтора метра». Как тут Королёв начал кричать: «15 метров! 15 метров!!». Ко мне подошёл наш начальник ЛИИ Николай Сергеевич Строев и очень сухо спросил: «Леонид Александрович, Вы отдаёте отчет своим словам?». «Да. Если бы я выходил в космос, то справился бы с фалом 15 метров, у меня большой опыт «плавания» в скафандре при невесомости, но к космическому полёту я не готов». Королёва уговорили: Леонов отплывал от «Востока-2» с семиметровым фалом. В ответе Строеву я как бы упрекнул его, напомнив, что ещё в 1962 году он не отпустил меня, когда мне пришло приглашение из Центра подготовки космонавтов.
Почему я сказал: «Полтора метра»? Опасался, что с длинным фалом трудно будет справиться, если он в космосе начнёт обвиваться вокруг космонавта. Действительно, когда в космосе Леонов отплыл от «Востока-2», то масса плывущего за ним фала угрожающе заворачивалась вокруг него. Леонов отлично справился с этим. Алексей Архипович и дальше умело справлялся с лавиной опаснейших трудностей, обрушившихся на него в космосе. Возможно, если бы Королёв послушал меня, неприятностей было бы меньше.
Только недавно я узнал, почему он так кричал на меня. Королёв хотел, чтобы Леонов «отплыл» от космического корабля на расстояние достаточное, чтобы сфотографировать «Восток-2» в полёте на фоне поверхности Земли. Анализируя эти фотографии, наши американские конкуренты не стали бы сомневаться, что выход в открытый космос действительно состоялся. «Единственно, что я не сделал на выходе, – рассказывал потом Леонов, – не смог сфотографировать корабль со стороны. У меня была миниатюрная камера «Аякс», способная снимать через пуговицу. Её нам дали с личного разрешения Председателя КГБ. Управлялась эта камера дистанционно тросиком. Но по причине деформации скафандра я не смог до него дотянуться» [Батурин Ю.М. – ред. Мировая пилотируемая космонавтика. История. Техника. Люди. Изд. РТСофт. М.: 2005]. Специальный секретный фотоаппарат был укреплён на скафандре, на бедре Леонова. Кинокамера, укреплённая на космическом корабле, запечатлела «судорожные» движения рукой около бедра – Алексей Архипович пытался сделать фотоснимок.

ВЫХОД В ОТКРЫТЫЙ КОСМОС

18 марта 1965 г. майор Алексей Леонов первым из людей вышел, т.е. «выплыл» из космического корабля «Восток-2» в открытый космос, удерживаемый семиметровым фалом: 2 м – в шлюзе, а на 5 м Алексей отлетел от него, оттолкнувшись от выходного люка. Тут всё и началось. Космический корабль вдруг показался ему непривычно огромным, увеличившимся, опасно нависающим над ним. Об этом Леонов рассказал, приехав к нам в ЛИИ вскоре после полёта. Эта иллюзия – макропсия – известна психологам; она бывает у уставших детей, а также у взрослых при подавленном страхе.
Спустя много лет это вспоминается Алексеем Архиповичем иначе: «Вид был ошеломляющим, наша планета открылась перед глазами колоссальной панорамой, я чувствовал себя песчинкой» [http://www.bbc.co.uk/news/special/2014/newsspec_9531/index.html].
И ещё: «Картина космической бездны, которую я увидел, своей грандиозностью, необъятностью, яркостью красок и резкостью контрастов чистой темноты с ослепительным сиянием звезд просто поразила и очаровала меня. В довершение картины представьте себе – на этом фоне я вижу наш советский корабль, озарённый ярким светом солнечных лучей» [Батурин, ред. 2005].
Когда он оттолкнулся от шлюза, «его тут же закрутило и фал стал заворачиваться вокруг него» [http://www.bbc.co.uk/news/special/2014/newsspec_9531/index.html].
В безопорном пространстве не на что опереться, не за что зацепиться. «Здесь начались неприятности, – вспоминает Леонов. – Я почувствовал, что у меня немножко деформируется скафандр, у меня вышли уже пальцы из перчаток, ноги из сапог, я свободно нахожусь внутри скафандра. Значит, мне надо что-то делать». [http://www.bbc.co.uk/news/special/2014/newsspec_9531/index.html]. «В космическом вакууме скафандр раздулся, не выдержали ни рёбра жесткости, ни плотная ткань, – вспоминает Леонов. – Я, конечно, предполагал, что такое может случиться, но не думал, что настолько сильно. Я затянул все ремни, но скафандр так раздуло, что руки вышли из перчаток, когда я брался за поручень, а ноги из сапог. В таком состоянии я, разумеется, не мог втиснуться в люк шлюза» [Батурин, ред. 2005]. Объяснить это можно тем, что ещё находясь в «Востоке-2», космонавт, вероятно, недостаточно натянул лямки-стяжки скафандра на руках и на ногах, расположенные, как лампасы. В космосе затягивать их было поздно; или, может быть, Леонов не застегнул пряжки стяжек. «Возникла критическая ситуация, – продолжает Леонов, – а советоваться с Землёй было некогда. Пока бы я им доложил… пока бы они совещались… И кто бы взял на себя ответственность? Только Паша Беляев это видел, но ничем не мог помочь» [Батурин, ред. 2005].
Ситуация кошмарная! Опасность стала бы гибельной, если бы Алексей не смог вернуться в космический корабль. Особенно тяжело психологически травмирован был командир корабля Павел Беляев. Ведь ему, – как недавно стало известно (правда, по недостаточно проверенным источникам) – Главным конструктором Королёвым перед полётом был дан (возможно, только устно?), якобы, приказ – при невозможности возвращения Леонова в корабль отстрелить вместе с ним шлюз. Они остались бы немыми спутниками Земли. При такой ситуации надо было спасти хотя бы одного космонавта и корабль «Восток-2».
Но почему скафандр раздулся «как шар»? Как такое могло произойти? А может быть, это было еще одно, более отчетливое проявление макропсии у Алексея Леонова? Как мне стало известно, Борис Васильевич Михайлов (строгий, подтянутый, с бородкой как у мушкетёра, мы называли его Арамис), начальник отдела, в котором был испытан и доработан скафандр Леонова, говорил, что будто бы никакого опасного раздутия скафандра «Беркут» в космосе в принципе быть не могло. Однако в 1967 году скафандры «Ястреб», которые мы применяли в первых полётах на самолёте Ту-104, существенно доработали по замечаниям Леонова. Были введены стальные тросы и другие дополнительные элементы в силовую оболочку скафандра. В 1969 году они были испытаны А.С. Елисеевым и Е.В. Хруновым в космическом полёте при переходе в открытом космосе из корабля «Союз-5» в корабль «Союз-4». После подобных доработок, никаких излишних раздуваний скафандров у них не случилось.
Первый выход в открытый космос в 1965 году потребовал чрезвычайного психического напряжения космонавтов. «И тут, – вспоминает Леонов, – я, нарушая все инструкции и не сообщая на Землю, перехожу на давление 0,27 атмосфер. Это второй режим работы скафандра. После того как я перешёл на второй режим – всё «село» на свои места» [Батурин, ред. 2005]. Надо ли было уменьшать давление в скафандре, переходить на второй режим?
Генеральный конструктор предприятия, изготовившего скафандр, Г.И. Северин неодобрительно отзывался об этом: «Со скафандром справился, хотя не тот режим давления включил», – говорил он мне о Леонове. Но это так видится в спокойной обстановке. В минуту опасности космонавт во впервые совершаемом полёте, так же как лётчик-испытатель, бывает лишён времени на обдумывание. Современные психометрические исследования показали, что при смертельной опасности в центральной нервной системе (в головном мозге) процессы поиска и принятия решения происходят намного быстрее и раньше, чем оно осознаётся. Это принято называть интуицией, за которой стоит интеллект и жизненный опыт. Космонавт Леонов, почувствовав (или предугадав), что из-за раздутия скафандра возникнут опаснейшие затруднения при входе в шлюз, потом в «Восток-2», принял опережающее решение, снизил давление в скафандре, тем самым уменьшил его габариты. Оценивая его поступок, С.П. Королёв сказал: «Алёша прав».
Что было потом? «На нервах сунул в шлюз кинокамеру, – продолжает вспоминать Леонов, – и сам, нарушая инструкцию, пошел в шлюз не ногами, а головой вперед. Взявшись за леера, я протиснул себя вперёд» [Батурин, ред. 2005]. Перед этим вторая наружная кинокамера была нечаянно упущена в космос. Влезать и вплывать в шлюз, а потом, следовательно, и в корабль головой вперед было недопустимо, так как Леонов не смог бы в корабле ни сесть в кресло, ни развернуться. Находясь в таком положении – «вверх ногами» – он был бы при приземлении травмирован или погиб бы. Осознав это, Алексей развернулся, находясь в шлюзе. Смог это сделать благодаря большой физической силе и удивительной ловкости.
Проанализируем сложившуюся тогда ситуацию, хотя делать это, спустя много лет, малоэффективно. Что произошло? Можно предположить, что, находясь в сильнейшем психологическом напряжении, «сунув в шлюз кинокамеру», Леонов стал совершать поспешные, не вполне контролируемые им действия. И сам повторил «судьбу» спасённой в шлюзе кинокамеры, то есть вслед за ней стал «спасаться» в шлюзе. Вероятно, в это время в его подсознании могла промелькнуть мысль: «Одна кинокамера погибла в кромешной бездне космоса, вторая спасена. Надо, так же, как она, спастись и мне вслед за ней, глядя на неё, лицом вперёд!» Не осознавая того, что «вплывание» в шлюз, а потом в корабль головой вперёд – гибельно. При психоанализе такие поступки, повторяемые вслед за более успешными субъектами (субъектом здесь становится кинокамера), называют анаклитическими действиями (термин Зигмунда Фрейда), то есть «опирающимися» на опыт тех, кто уже спасён.
Не надо думать, что тогда Алексеем двигал лишь страх перед жуткой бесконечностью космоса. Нет! При покорении опасных пространств, при любой кошмарной угрозе у всякого нормального человека пробуждается ещё и смелость. И страх переплетается с нею, рождая отвагу и радость от будущей победы, радость, взятую взаймы у предстоящих успехов. Оказавшись под мнимой защитой мягких, надутых стенок шлюза, Леонов осознал: «Во что бы то ни стало надо войти в «Восток-2» ногами в люк корабля».
«Мне всё же удалось перевернуться, – вспоминал он, – и войти в корабль ногами, как положено. Но у меня был такой тепловой удар!» [Батурин, ред. 2005]. «Тепловым ударом» он, надо думать, называет своё экстремальное психофизическое состояние, сопровождающееся проливным потом, возникшее не только из-за неимоверных физических усилий при переворачивании в шлюзе, но и после внезапно осознанной там возможности катастрофы. Она могла случиться, если Алексей не вошёл бы в «Восход-2» ногами вперёд. И тут ему помогал накал совмещённых эмоций: и страх, и отвага.
Почему Леонов, осознав, что нельзя входить в корабль головой вперёд, не вышел вновь из шлюза? Ведь в открытом пространстве было бы легче и быстрее развернуться, чтобы вплыть в шлюз правильно – ногами вперед. Конечно, сейчас это уже будут только домыслы. Однако можно представить, что у него в подсознании забрезжила чёрная бездна космоса, поглотившая кинокамеру. «Обратно в космос?! Нет! Здесь вокруг меня стены шлюза – защита от него! Перевернусь в шлюзе!».
Подобные мысли и желания, формируясь при стрессе в подсознании, нередко не осознаются. И они, как правило, вытесняются из памяти. И нельзя просить человека вспомнить всё доподлинно. Такие просьбы могут рождать некоторые фантазии, которые потом вспоминаются, как действительность. Чем напряжённее вспоминают опасность, тем больше ассоциации могут замещать забытый страх.
После входа в «Восток-2» неприятности не кончились. «Самое страшное, – продолжал вспоминать Леонов, – было, когда я вернулся в корабль, начало расти парциальное давление кислорода (в кабине), которое дошло до 460 мм и продолжало расти… Малейшая искра – и всё превратилось бы в молекулярное состояние, и мы это понимали. Семь часов в таком состоянии, и потом заснули… видимо, от стресса. Потом мы разобрались, что я шлангом от скафандра задел за тумблер наддува» [Батурин, ред. 2005]. Опять этот шланг! От этого у обоих космонавтов начался критический сон.
После смертельной опасности, когда её уже нет, сознание может отключиться, организм отдыхает, восстанавливает силы для преодоления новых невзгод. Такой сон часто бывает, когда после опасной погони хватают преступника, бросают в тюремную камеру, он тут же засыпает. Сокамерники и охрана даже не пытаются его будить.
Вот что говорил о полёте Беляева и Леонова Генеральный конструктор, академик Гай Ильич Северин: «Программа выхода человека в космос была весьма драматичной… Дамоклов меч всегда висел над нами. Леонов с Беляевым полетели. У нас всё сработало нормально. Правда, Леонов не той стороной начал входить в шлюз и потому замешкался. Со скафандром справился, хотя не тот режим давления включил, но в корабль всё-таки вошёл. А затем неприятности продолжались: отказала автоматическая система посадки, космонавты начали ориентировать корабль по «Взору» (оптическому визиру), но включили систему с опозданием и сели где-то в районе Перми. Шесть или даже девять часов от них не было вестей. Королёв, Келдыш и я сидели и ждали. Честно говоря, мы считали, что экипаж погиб. А когда пришло сообщение, что они сели в тайге, живы и здоровы, Сергей Павлович заплакал» [http:www.nkj.ru/archive/articles/7075/].
В своём легендарном полёте и потом в жизни Алексей Архипович всегда гениально проявлял мощную ассоциативную интеллектуальность, способность мгновенно находить новое правильное решение.

Продолжение следует

 Опубликованные с начала 2013 года в журнале «Авиапанорама» под рубрикой «Страницы будущих книг» воспоминания и материалы из личного архива заслуженного испытателя космической техники Леонида Александровича Китаева-Смыка «Приобщение к космонавтике» составят основу его нового литературного труда. Подготовка к изданию уже началась. Желающие приобрести эту книгу могут оказать финансовую помощь в завершении и опубликовании книги: Л.А. Китаев-Смык, номер лицевого счета в Сбербанке России №40817.810.2.3804.6538193. Просьба указывать в квитанции: «На книгу: «Приобщение к космонавтике» и сохранить ее. Минимальный взнос – 500 рублей.

 

 

 

 

Ваш комментарий будет первым

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика