«Сбились мы. Что делать нам!»

О реформе прикладной военной науки

OLYMPUS DIGITAL CAMERAВ последнее время все чаще приходится слышать о грядущих преобразованиях в прикладной военной науке. Речь идет то ли о слиянии видовых научно-исследовательских организаций (НИО) с ранее созданными военными учебно-научными центрам (ВУНЦ), то ли о передаче функций НИО в ВУНЦ. Похоже, сердюковско-приезжевские корни дают ядовитые всходы, и не где-нибудь, а в Военно-научном комитете – структуре, специально созданной для управления прикладной военной наукой. Общественность еще не до конца осознала необратимость исхода военных академий из Москвы, существенно приросшей территорией Подмосковья. «Результаты», полученные в ходе реформы военного образования, широко освещались СМИ. Обобщенно их можно квалифицировать как преднамеренное уничтожение военных академий с мировым именем, поскольку их научные школы, созданные многими поколениями военных ученых этих академий, прекратили свое существование.

 

Или все это произошло из-за банального недомыслия? Но тогда возникает вопрос: «Почему обороноспособность государства в нашей стране доверяется людям, не способным спрогнозировать, что вряд ли 40…50-летний профессор, у которого в Москве налажен быт, устроены жена, дети, внуки, в одночасье, как юный лейтенант, сорвется и умчит к новому месту службы в город Энск в ВУНЦ?». А ведь на поверхности лежали иные решения, позволяющие сохранить научные школы. Но, похоже, так задача не стояла, реформаторами двигали какие-то иные мотивы, недоступные пониманию государственника, да и вообще любого здравомыслящего человека.

 

Сердюкова А.Э. среди министров уже нет, но дело его живет и развивается. Фактическое уничтожение научных школ академий, наличием которых могла бы гордиться любая страна, оказалось недостаточно. Настала очередь прикладной военной науки. Вызревшее в недрах Военно-научного комитета предложение о перебазировании военных научно-исследовательских организаций в ВУНЦ (по неофициальной информации, поскольку все граничащее с государственными преступлениями у нас носит закрытый характер) неизбежно даст отрицательный результат, так же, как и в случае с переводом академий. В отношении последнего еще можно предполагать микроскопический «плюс» – отвод из столицы некогда многочисленного переменного состава академий – слушателей. Но штат существующих НИО давно урезан ниже разумных пределов (об этом – ниже), да и не занимают они таких привлекательных для банковских и иных привилегированных структур площадей и зданий, как недавно, например, ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского. Может, конечно, кому-то приглянуться территория бывшего НИИ авиационной и космической медицины у метро «Динамо»…

«Государственными преступлениями» – это не слишком? А как можно расценивать предложения государственной структуры, предназначенной для организации, поддержки военной науки, приводящие к ее фактической ликвидации? Но главное, что все это делается вопреки высоким целям, определенным высшим военным командованием. Так, в докладе начальника Генерального штаба на общем собрании Академии военных наук 25.01.2014 года отмечалось: «Военно-научный комплекс предназначен для обеспечения научного обоснования направлений строительства и развития Вооруженных Сил РФ и предварительной научной проработки принимаемых военно-политических решений».

Естественно, что решение столь сложных задач требует наличия в стране коллективов специалистов, обладающих уникальными знаниями, обеспечивающими им возможность прогнозирования перспектив развития средств и способов вооруженной борьбы на основе анализа опыта ведения боевых действий, результатов, достигнутых фундаментальной и прикладной науками. В сложившихся экономических условиях центральной из них по праву считается военно-политическая задача обоснования предложений по обеспечению оборонной достаточности России. Возможность ее качественного решения профессорско-преподавательским составом ВУНЦ параллельно с основной работой, с выполнением не менее сложных задач подготовки кадров, представляется, мягко говоря, сомнительной. Да и зачем это делать, разве профессорско-преподавательский состав недогружен? Так приведите его численность в соответствие с объемом решаемых задач!

Или мы чего-то не понимаем? Может, реформаторы имеют в виду какие-то высшие цели, о которых не догадывались наши предки, создававшие НИО, и которые не понимают ученые нынешнего поколения? В этой связи хочется задать реформаторам несколько вопросов. Прежде всего, представляется уместным задать исторический вопрос: «Чем руководствовались наши предки, создававшие НИО»? Вы не задумывались?

Историческая справка. В предвоенные годы, когда образцы ВВТ были сравнительно простыми в проектировании и изготовлении, а, следовательно, и дешевыми, их разработка осуществлялась ОКБ промышленности и даже военными академиями без выполнения ОКР в принятом ныне ее понимании.

В послевоенное время, с усложнением образцов ВВТ  было принято решение об их разработке в соответствии с требованиями заказчика (Вооруженных Сил). Задача подготовки ТТЗ была возложена на испытательные организации (полигоны). Однако оказалось, что специфика испытательных организаций не способствует решению ими задач, связанных с прогнозированием условий применения ВВТ на отдаленную перспективу и обоснованию на этой базе основных направлений ее развития. И это при том, что научно-исследовательская работа значительно ближе к испытательной, нежели к педагогической.

В условиях существенного усложнения образцов ВВТ, роста стоимости и сроков разработки задача научного обоснования перспектив их развития приобрела особую актуальность. Для ее решения потребовалось проведение комплекса исследований, которые в настоящее время в ряде случаев объединяются под общим термином «внешнее проектирование». Под этим термином принято понимать комплекс научно-исследовательских и экспериментальных работ, выполняемых НИО заказчика и промышленности с целью обоснования требований к образцу, задаваемых в ТТЗ, и отработки технологий, обеспечивающих их выполнение.

Для проведения такого комплекса НИР и НИЭР руководством страны было принято решение о создании видовых НИО. Теперь остается только поражаться прозорливости руководства Минобороны, пошедшего в начале 1960-х годов на такой шаг в условиях беспрецедентного двухэтапного сокращения армии в тот период (1 миллион 200 тысяч и 800 тысяч соответственно). Чтобы подчеркнуть значимость созданных НИО, их включили в состав центрального аппарата. Возможно, впоследствии это и сыграло губительную роль. Всякое сокращение управленческого аппарата, проводимое по решению партии и правительства, неизменно сводилось к сокращению институтов. Численно НИО были сокращены более чем на порядок. Оставшийся состав НИО в состоянии решать задачи, главным образом, информационного обеспечения главкоматов видов Вооруженных Сил. Пока эти задачи решаются весьма неплохо, поскольку 60…70-летние, хотя и ограниченно подвижные кандидаты и доктора наук, очень хорошо подготовлены как системные аналитики.

При этом основной целью реформирования неизбежно являлось снижение расходов. Но системный, государственный подход требует, чтобы затраты сопоставлялись с эффектом. В этом плане у реформаторов – проблема. Так, например, в статье 10-летней давности, опубликованной в журнале «Вестник воздушного флота», говорится: «Посчитано, что предотвращение потери только одного самолета в результате реализации активной системы безопасности полета, обоснованной в ликвидированном в ходе реформ отделе безопасности полетов, окупило бы работу всего института  в течение 10 лет». Так в чем же экономия? Следует заметить, что задачи с сокращенных НИО никто не решился снять. Да и как их можно снять, если они объективны и существуют помимо воли реформаторов, даже не представляющих о них.

В связи с этим представляется целесообразным задать реформаторам следующий вопрос: «Какими задачами, решаемыми сегодня НИО, вы предлагаете догрузить профессорско-преподавательский состав, передав в ВУНЦ функции НИО?».

Задачи НИО ВВС. Вытекающие из приведенного выше предназначения военно-научного комплекса Вооруженных Сил взаимосвязанные задачи военного строительства видов ВС и задачи внешнего проектирования состоящих на их вооружении образцов ВВТ в обобщенном виде можно сформулировать следующим образом:

1. Оперативно-стратегические и оперативно-тактические исследования проблем строительства видов ВС, включая обоснование роли и места вида в системе вооружения ВС РФ, комплексные исследования проблем сбалансированного развития видов и родов Вооруженных Сил РФ с учетом межвидовой унификации ВВТ.

2. Исследования в интересах выработки эффективной технической политики видов ВС с учетом технологических возможностей промышленности, в том числе военно-экономические исследования проблем создания  системы вооружения вида, разработка предложений в проекты Государственной программы вооружения и Государственного оборонного заказа.

3. Исследования по оптимизации выбора основных направлений и путей реализации технической политики видов и внешнее проектирование образцов ВВТ, стоящих на вооружении вида.

4. Военно-научное сопровождение (ВНС) разработки ВВТ (разработка проектов ТТЗ на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, подготовка заключений на материалы аванпроектов, эскизных, технических проектов и макетов образцов ВВТ).

5. Информационно-аналитическое обеспечение органов военного и государственного управления в части разработки ВВТ, в том числе информационно-аналитическое обеспечение структур Федерального Собрания, Военно-промышленной комиссии сведениями, необходимыми для принятия решений. Участие в подготовке проектов Федеральных законов, исследования по совершенствованию нормативных документов, регламентирующих порядок создания образцов ВВТ.

Решение этих задач связано с прогнозированием на весьма отдаленную перспективу. Его невозможно выполнить на основе уже имеющейся информации, являющейся предметом изучения в ВУНЦ. Профессорско-преподавательскому составу ВУНЦ, сформированному исходя из концепции «учить слушателей тому, что необходимо в войсках», для решения этих задач потребуется самим заняться получением новых знаний. То есть, заняться исследованием законов и закономерностей развития и применения ВВТ в соответствии с приведенными выше задачами НИО. А для этого профессорско-преподавательский состав должен будет сам пройти подготовку к научно-исследовательской работе. Но где, если научные школы НИО, подобно академическим, будут ликвидированы? Что, Запад нам поможет?

В этой связи возникает следующий вопрос: «Как же их будет решать профессорско-преподавательский состав ВУНЦ?».

Особенности профессиональной подготовки в ВУНЦ. Принятая в настоящее время концепция подготовки не предполагает:

1. Подготовку кадров для выполнения научных исследований и решения задач, стоящих перед НИО, поскольку их специфика требует более высокого уровня знаний в областях, не являющихся предметом изучения в ВУНЦ, в том числе:

— системного подхода, как фундаментальной основы формирования сложных и больших систем и внешнего проектирования образцов ВВТ;

— знания законов и закономерностей ведения вооруженной борьбы;

— знания мировых тенденций развития системы вооружения, военной техники и вооружения и противоречий, обуславливающих это развитие;

— военно-экономических методов оценки принимаемых решений и др.

2. Подготовку кадров для решения задач внешнего проектирования пока еще не существующих образцов ВВТ (формирование концепций перспективных образцов ВВТ с учетом оперативно-тактических потребностей, научно-технических, финансовых и производственно-технологических возможностей оборонного комплекса России по их созданию и оптимизации значений тактико-технических характеристик по критериям «эффективность/затраты»).

Не обеспечивается также подготовка кадров для решения задач по разработке основ боевого применения перспективных образцов ВВТ, алгоритмов боевого применения и их верификации на стендах промышленных организаций. Данная задача традиционно решалась НИО.

3. Освоение слушателями и курсантами ВУНЦ методологии научных исследований (за ненадобностью учить всех научной деятельности), развитие у них способности к креативному мышлению, обеспечивающему выдвижение новых технических идей, которые могут быть реализованы промышленностью в рассматриваемый программный период, нетрадиционных тактических приемов с использованием новых боевых свойств перспективных образцов ВВТ.

4. Достижения уровня математической и специальной подготовки, достаточного для решения перечисленных выше задач НИО (вузовская подготовка даже защитившегося адъюнкта не обеспечивает требуемого уровня без его дополнительного обучения и стажировки).

5. Подготовку кадров для нужд военного и государственного управления (служб заказчика, ВНК, ВПК, органов ВТС и др.), поскольку специфика задач, стоящих перед этими органами, требует более высокого уровня знаний в областях, не являющихся предметом изучения в ВУНЦ. Решение таких задач требует владения военно-экономическими методами оценки принимаемых решений. Необходимых для этого знаний ВУНЦ дать не может в связи с отсутствием среди профессорско-преподавательского состава специалистов в этих областях, поскольку принятая концепция обучения не предполагает их наличия.

Приведенные выше особенности обретут практический смысл, если их сопоставить с требованиями к подготовке кадров для НИО. Судя по тому, с какой настойчивостью проталкивается идея объединения ВУНЦ и НИО, у реформаторов весьма отдаленное представление об этом. Так каким же должен быть военный ученый-прикладник и в каких направлениях должны совершенствоваться научно-педагогические кадры ВУНЦ в случае их «догружения» задачами НИО?

Специфические требования к научным кадрам НИО.  Качественное решение задач видовых НИО потребует совершенствования уровня подготовки научно-педагогических кадров, что обусловлено:

— сложностью задач, решаемых на всех этапах научных исследований по прогнозированию перспектив развития ВВТ, определяющих потребности в квалифицированных кадрах, способных мыслить системно;

— потребностью в приобретении знаний, не являющихся предметом изучения в ВУНЦ, таких как теория систем, математическое программирование, теория принятия решений, теория управления, теория информации, математическая теория планирования эксперимента и др.;

— необходимостью существенного наращивания знаний в области теории боевой эффективности, исследования операций, стратегии, тактики и военного искусства, вузовский курс по которым является недостаточным для выполнения задач, требующих повышенной подготовки;

— необходимостью освоения системного подхода как фундаментальной основы формирования систем и программ вооружения, решения задач внешнего проектирования образцов ВВТ. Причем для этого недостаточно прочитать книги по теории систем. Освоение происходит в процессе повседневной работы по решению системных задач, в результате чего и формируется системный аналитик – специалист, способный выявить накопившиеся противоречия и выработать предложения по их разрешению. По опыту, на «выращивание» такого специалиста уходит от 5 до 10 лет, а некоторые, даже из числа окончивших академию с золотой медалью, таковыми так и не становятся.

В этом смысле решение о переводе адъюнктур НИО в ВУНЦ – очередная ошибка, основанная на незнании специфики работы НИО. Подготовка научно-педагогических и научно-исследовательских кадров – задачи слишком разные. Опыт свидетельствует, что подготовка адъюнкта в самой НИО предпочтительнее. Адъюнкт «варится» в среде своей будущей деятельности, за время учебы он обрастает творческими связями среди ученых и конструкторского состава промышленности, что весьма благоприятно сказывается на его дальнейшей работе. В этом плане возникает следующий вопрос: «Представляют ли реформаторы, как задачи ВНС будут решаться профессорско-преподавательским составом ВУНЦ?».

Специфические   требования к сотрудникам НИО. Военная прикладная наука имеет смысл только в случае внедрения ее результатов в опытное строительство, что, в свою очередь, может быть обеспечено при условии территориальной близости производителя информации и ее потребителя. Объединение НИО и ВУНЦ неизбежно породит массу проблем:

1. Существенно затруднит, а точнее, сделает невозможным оперативное взаимодействие структур заказчика (Минобороны, отдельные виды ВС) в процессе формирования вариантов ГПВ и ГОЗ, подготовки и согласования ТТЗ на ОКР.

2. Решение задач ВНС ОКР, разработки алгоритмов боевого применения образцов ВВТ и их верификацию на стендах будет сильно затруднено вдали от промышленных организаций, разрабатывающих ВВТ.

3. Будет существенно затруднено информационно-аналитическое обеспечение органов военного и государственного управления (структур Федерального Собрания, Военно-промышленной комиссии), поскольку участие ВУНЦ в подготовке проектов федеральных законов не позволит оперативно решать возникающие проблемы из-за территориальной разобщенности.

4. Вовлеченность преподавателя ВУНЦ в плотный график учебного процесса не даст ему возможности оперативно выполнять возникающие в ходе ВНС задачи. Для решения приведенных выше задач сотрудники должны быть относительно свободны.

5. Сотрудники ВУНЦ практически не будут иметь возможности регулярного общения с конструкторским составом ОКБ (наука без практики мертва), с учеными НИУ и вузов промышленности.

6. Исследования по совершенствованию нормативных документов, регламентирующих порядок создания образцов ВВТ военного и специального назначения, будут затруднены в связи с отсутствием непосредственных и регулярных контактов с организациями, которых эти документы касаются.

Учитывая эти и ряд других специфических требований к научным кадрам и организации научных исследований, можно заключить, что объединение НИО и ВУНЦ, а, тем более, передача функций НИО в ВУНЦ, приведет к полной потере научного потенциала НИО соответствующего вида ВС. А фактически – к уничтожению прикладной военной науки как непременного условия развития вида ВС, создания перспективных образцов ВВТ. Наивно полагать, что не попавшие под колеса «реформы» кандидаты и доктора наук НИО в возрасте 60…70 лет поедут в ВУНЦ. А ведь среди них всё еще есть уникальные, единичные специалисты в отдельных направлениях и, наверное, во многих НИО Минобороны…

Возможно, здесь какой-то читатель наконец-то усмотрит «позитив» и воспрянет: зато, мол, в лице «старых ученых» исключим «препятствие» быстрому «набору высоты» молодыми, современными и энергичными… Только кто их на эту высоту поднимет и в какой срок? Существующая военно-политическая ситуация этого шанса в обозримый период не предоставит. Еще более очевидно, что в условиях растущей интенсификации производства в военно-промышленном комплексе создание новейших образцов ВВТ без их военно-научного сопровождения, мягко говоря, рискованно. Кроме того, ВНС крайне необходимо на этапе освоения новых образцов ВВТ в войсках и на флотах: техника усложняется и дорожает, ее штучные поставки пока оставляют желать лучшего. При этом требуемые сроки овладения ВВТ сокращаются, этап приработки каждого нового образца сопряжен с весьма значительным потоком отказов, которые требуют кропотливых исследований и немедленной выработки рекомендаций промышленности. И всё это при том, что убедительных свидетельств эффективности реформы военного образования ещё нет…

И последний вопрос: «Неужели реформаторы всерьез думают, что профессию исследователя – прикладника и педагога можно совместить в одном лице без потери качества?». Представляется, что ничего путного из этого не выйдет. Ведь научный сотрудник – это человек, который по роду деятельности обязан во всем сомневаться. Сомнение – непременное условие креатива, инноваций. Преподаватель, напротив, не должен сомневаться, в противном случае обучаемые могут засомневаться в его компетентности.

Кстати, прежнее четкое понимание разнородности этих видов деятельности обусловило различие в ученых званиях исследователя – «старший научный сотрудник» и преподавателя – «доцент». Упразднение первого из них явилось начальным действием по реформированию прикладной науки под общую гребёнку с вузами по образу и подобию американских исследовательских университетов. А ведь совсем недавно очередная попытка масштабно копировать «американские грабли» – Федеральный закон «О техническом регулировании» от 27.12.2002 № 184-ФЗ – фактически признан стратегической ошибкой…

И ещё, ведь это уже было! Реализация предложения о передаче прикладной военной науки в ВУНЦ (неважно, каким образом) – это призыв «назад в будущее». Исторический опыт не подтвердил продуктивности такого решения, его реализация отбросит организацию оснащения армии в первую половину XX века. В этих условиях особо цинично звучит утверждение, что все это делается с целью экономии государственных средств. Как можно считать экономией средств ликвидацию структур, вырабатывающих предложения руководству Минобороны по оптимальному распределению выделяемых государством ресурсов? Или тратить огромные государственные средства без соответствующего научного обоснования и есть «экономия»?

Отсюда следует, что нет достойной альтернативы полнокровному НИО, имеющему научные школы по всем научным направлениям, соответствующим возлагаемым на НИО задачам, с местом дислокации, максимально близким к взаимодействующим главкоматам, научным и конструкторским организациям. Вряд ли такая альтернатива появится и в будущем, поскольку любые другие решения разрушительны, а отсутствие преемственности прервет развитие прикладной военной науки и заставит все начать с нуля. Объединить НИЦ и ВУНЦ – наступить второй раз на грабли, если это только так не задумано.

Продуктивное решение проблемы состоит в том, чтобы максимально использовать существующий научный потенциал и наращивать его с учетом современных условий. Для этого, прежде всего, необходимо восстановить разрушенные и создать новые научные школы (ориентировочно, в пределах компетенции НИО начала их перестройки).

В условиях ограниченности ресурсов, выделяемых на оборону, средства разумнее было бы расходовать не на строительство новых корпусов, оборудованных действующими макетами систем прошлых поколений, а на восстановление поверженных в процессе перманентного реформирования научных школ. Сохранившиеся ученые-прикладники (которых, кстати, нет в ВУНЦ) будут являться центрами, с которых может начаться возрождение прикладной военной науки. Средства должны тратиться, прежде всего, на приток в НИО молодежи, ибо, как лес без подлеска, так и военная наука без молодежи – обречены. Иного для решения амбициозных задач мирового лидерства России не дано.

 

Георгий ШИБАНОВ, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки и техники РФ, генерал-лейтенант в отставке

Георгий СКОПЕЦ, доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, полковник в отставке

Владимир ЖМЕРЕНЕЦКИЙ, доктор технических наук, заслуженный военный специалист РФ, полковник в отставке

 

От редакции:

Непростым делом становится предложить авторам таких статей вариант названия. Выбор – небольшой, все они в конце концов сводятся к использованию пословиц: наступать на грабли… что имеем не храним… коней на переправе не меняют.  Но что делать, если описываемые в них ситуации  удивительно соответствуют именно этим словосочетаниям?!  Опыт – «сын ошибок трудных» – уже не говорит, а просто вопиет. При этом в ограниченный набор названий просятся строки из стихотворения А.С. Пушкина «Бесы»:

Хоть убей, следа не видно;
    Сбились мы. Что делать нам!

Но ведь есть же «след», и ясно, «что делать». И это – в статье авторов, которые готовы отвечать за свои слова.

 

Статья также опубликована на портале «Новости ВПК»:   http://vpk.name/news/119757_sbilis_myi_chto_delat_nam.html

 

 

 

 

3 Комментариев для «Сбились мы. Что делать нам!»

  1. К сожалению, расстроен. Крайне поверхностное описание проблем «реформирования» военной науки. Такое впечатление, что ни один из авторов не заканчивал академии. Подход, когда ВУНЦ плохо, а НИО замечательно, отдает каким-то «ребячеством». Сейчас можно привести десятки контраргументов обратного, особенно из результатов деятельности последних лет 10-15. Но не будем давать лишние козыри в руки наших «врагов», предполагая, что и авторы статьи и я за развитие военной науки, воссоздание военных научных школ и восстановлению научного потенциала.
    При полной солидарности в необходимости сохранения НИО в самостоятельности от образовательных организаций (хотя в ВМФ все прекрасно совмещено), никогда не соглашусь, что уровень «математической подготовки», «знания законов и закономерностей ведения вооруженной борьбы» у выпускника ВУНЦ ниже, чем у «военного ученого-практика». Если мы говорим про лейтенанта, только закончившего ВУНЦ, то согласен, но в НИО такой лейтенант тоже не нужен. Офицер же, прослуживший в войсках, в академии получит тот же уровень знаний и навыков научной работы за 5 лет в ВУНЦе, какой за 5-10 в НИО, при этом никакой гарантии, что это станет высококвалифицированный специалист, а не будет вечным СНСом на подхвате, тоже не даст никто. В остальном все верно: системного взгляда на развитие ВВСТ в академии не дают, военно-экономическому анализу практически не учат, взаимодействия с Заказчиком и ОПК практически нет.
    Мне кажется, акцент в статье необходимо было сместить именно на уникальность методистов, сформировавшихся в НИО, на мощную практическую направленность имеющихся в Вашем НИЦ ЭРАТ наработок и разработок, поддержанную, в первую очередь, Российской авиастроительной наукой и производством. Необходимо понимать, что, привезя Ваши диссертации и методики в Воронеж, найдется хоть один из 120 докторов и 800 кандидатов наук тот, который в этом разберется и станет «уникальным, единственным специалистом». Однако, разрушение устоявшегося военного научно-производственного консилиума путем «махания шашкой» и «революционных лозунгов», ничего не даст (показателен пример с академиями ВВС). Удачи в Вашей борьбе.

  2. ЮРИЙ
    ЕГОРУ

    Весьма эмоционально, но не конструктивно. Мне представляется, что если «…поверхностное описание проблем «реформирования» военной науки…» автора комментариев не устраивает и «… можно привести десятки контраргументов обратного…», так и следовало бы привести эти контраргументы, получилась бы дискуссия! Зачем кокетничать? К тому же, я что-то в статье не обнаружил утверждений, что «…НИО — замечательно, а ВУНЦ — плохо». Кто-то из нас невнимателен.
    А по существу, следует отметить, что все не так просто, если даже таким известным в научных и конструкторских кругах ученым не удалось довести до широкой общественности весь трагизм судьбы военной науки. К такому выводу приходишь, ознакомившись с комментарием Егора, так или иначе представляющего интересы Воронежского ВУНЦ ВВС (даю 10 против 1, что Егор из Воронежа, ведь в статье нет упоминаний ни про Воронеж, ни про НИЦ ЭРАТ, а в комментарии они есть).
    Несмотря на то, что наука – это искусство упрощать, авторам не удалось добиться упрощения до однозначного понимания читателем: подготовка инженерно-технического состава и оптимизация параметров системы вооружения – две самостоятельные задачи. Для выполнения каждой из них нужны специально подготовленные кадры. Объединение их по принципу «два в одном флаконе» – блеф.
    Вы правы, Егор, насчет «ребячества». Скажу больше: это какое-то донкихотство. Но кто в нашем обществе, кроме них, стариков-романтиков, способен выразить иную точку зрения по данному вопросу? Они пишут такие статьи потому, что воспитаны на принципах, сформированных страной-победительницей. Они живут все еще в то время, когда каждая такая статья ложилась на стол руководителя компетентного органа, и были бы заданы вопросы, например:
    — «Чем распределенное по территории страны расположение авиационных училищ перестало устраивать, и кто выдвинул идею собрать все авиационное образование именно в Воронежском училище, не совсем профильном?» (определения «авиационное» и «аэродромное» имеют разный смысл);
    — «Кто и как реализовал идею, и какой эффект от этого получен?»;
    — «Были ли возможны иные решения, кем и почему они отвергнуты?».
    Был бы задан целый ряд других вопросов, например: «Кому это выгодно?». Ведь коррупционную составляющую исключить нельзя. Были бы проверены связи идеологов, исполнителей, чиновников ВВС, МО, аппарата правительства до самого верха с заинтересованными бизнес-структурами.
    Возможно, статья резковата, но какими словами можно охарактеризовать действия, которые неизбежно отбросят прикладную военную науку на 15-20 лет назад? И ради чего? Чтобы сэкономить государственные средства? Не смешите меня! О какой экономии средств может идти речь, если в результате реформы реализация оборонных программ на десятки триллионов рублей останется на ближайшие 15-20 лет без объективного научного обоснования? В этой связи вполне справедлив вопрос, вытекающий из приведенной в статье информации: «Разве не более разумно не тратить деньги на новое строительство, связанное с перебазированием НИО, а израсходовать их на совершенствование прикладной военной науки?». Судя по духу статьи, авторы органически не приемлют превращение обороны страны в бизнес.
    А насчет 120 докторов и 800 кандидатов наук Вы, Егор, пожалуй, правы. Возможно, кто-нибудь из 120 докторов наук, воспользовавшись результатами НИО, сможет освоить оперативное искусство, методологию решения типажных, обликовых и других задач программного планирования. Но ведь пройдет время и эти результаты устареют. Возможна подготовка собственных докторов. Не очень сложно при наличии соответствующей мотивации разработать модель операции, применив модный математический аппарат, и защититься. Результаты такого моделирования могут даже использоваться в качестве исходной информации при решении системных задач. Но для решения таких системных задач нужна иная научная школа, иная философия, если хотите, иной образ мышления. А этому еще не учат ни у нас, ни за рубежом.
    И еще Егору. Вы попробуйте прочесть следующий текст: «Офицер же, прослуживший в войсках, в академии получит тот же уровень знаний и навыков научной работы за 5 лет в ВУНЦе, какой за 5-10 в НИО, при этом никакой гарантии, что это станет высококвалифицированный специалист, а не будет вечным СНСом на подхвате, тоже не даст никто». Разве ВУНЦ готовит научных сотрудников в интересах формирования ГПВ, ГОЗа, оптимизации значений ТТХ образцов вооружения, которые кладутся в основу ТТЗ на ОКР? Или я чего-то не догоняю? И потом, в статье об этом сказано, что такой опыт был. Он оказался неудачным. Нужно быть внимательней.
    А в целом, чувствуется, что авторам комментария судьба военной науки небезразлична.

    Редакция «Авиапанорамы» разместила этот комментарий по просьбе его автора.

  3. Уважаемые коллеги!
    С огромным удовольствием прочел как статью, так и комментарии к ней. Они отражают боль и озабоченность авторов о судьбе военно-прикладной науки. Хочу выразить им благодарность за их гражданскую и научную позицию. Дискуссия тоже на мой взгляд интересна и содержательна, невзирая на излишнюю эмоциональность. Однако в спорах о безусловно объективных и принципиальных различиях в деятельности военных ученых и военных педагогов авторы статьи и комментариев, на мой взгляд забыли об одном существенном обстоятельстве..
    Все исследования в НИО по обоснованию концепций и технических обликов перспективных образцов ВВСТ опираются на системный подход, обеспечивающий комплексное рассмотрение всех сторон создаваемой техники. Раз речь зашла о Воронеже, то применительно к авиационной науке обоснование рационального технического облика авиационного комплекса предполагает ответ о его конструктивно-аэродинамической схеме, характеристиках силовой установки, составе и характеристиках комплексов бортового оборудования и вооружения. Для решения этой задачи нужны комплексные специалисты, настоящие системотехники, имеющие безусловно базовое авиационное образование по одной из специальностей. Поэтому и подготовка научных кадров в НИО в плане тематики диссертационных работ имеет комплексный характер, который конечно затрудняет этот процесс, но на выходе позволяет получить практически готового специалиста.
    В Академиях все по другому. Академическая наука как была, так и остается «кафедральной». На какой кафедре при наличии «результатов НИО» будет подготовлен будущий ученый, комплексный специалист, нацеленный на обоснование технических обликов перспективных АК? Кто у него будет научным руководителем, с каким опытом практической работы? Если это будет самолетная кафедра, то как на защите представители других кафедр отнесутся к рассуждениям соискателя ученой степени о двигателях, бортовом радиоэлектронном и авиационном оборудовании, средствах поражения?! Он сразу будет растерзан, или ему немного дадут пожить?
    Ответ непростой, но на мой взгляд очевидный.

1 Trackbacks & Pingbacks

  1. Георгий Скопец: системный подход плюс здравый смысл | Авиапанорама

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика