Испытание себя

А.Квочур
Анатолий Квочур ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО В №№ 1-6 2006, 1-6 2007, 1-6 2008, 1-6 2009, 1-6 2010, 1–6 2011, 1–3, 5,6 2012, 1–2013

Уголок на F-18

УМЕСТНЫЙ ДЕВИЗ ИДЕЙНОГО ЛЕТЧИКА

Первый мой полет на учебном самолете Л-29 был выполнен 15 апреля 1971 года. Прошедшие с того времени 42 года летной работы (почти 36 из которых – летчиком-испытателем) позволяют определить факторы, которые можно считать доминирующими в обеспечении возможности выполнения полетов на самолетах истребительного типа.
Определенное влияние на меня, безусловно, оказывали прирожденные физические данные: по материнской линии и дед, и прадед, и братья мамы были крепкими мужиками, невзирая на трудные условия деревенского быта, войны, голод и т.д. Но вряд ли можно считать определяющими только наследственные факторы: при отборе в училище, во время учебы, в строевых частях встречались ребята, наделенные действительно мощными данными. Мне же, при вполне средних природных физических качествах, больше способствовало сформировавшееся с юных лет стремление к физической активности, к совершенствованию.
Главным примером был мой дед, который пережил две войны, два голода, ранение, плен и до 93 лет поддерживал физическую форму и душевное равновесие. Его последователями были оба сына, мои дяди, которые, помимо личного примера, умели создавать мотивацию к физическому совершенствованию – поединки между тремя двоюродными братьями были обычным делом. Наиболее запомнившийся пример – это организованное крестным Афанасием во время «перекура» на лесозаготовках соревнование на первенство по скорости взбирания до первого сучка на высокой сосне, без искусственных приспособлений. Это было в летние каникулы после 7 класса (мне –14 лет). Братья, среди которых я был по возрасту средним, до сучка, расположенного на высоте примерно 7-8 метров, не добрались. У меня получилось, но в лесу было жарко, и полез я на сосну в брюках, но без майки. Спускаясь с сосны ощутил, что кора у нее жесткая… Когда мы к вечеру возвратились домой, майку я уже и не мог одеть, так как она прилипала к сукровице, выступившей на всей передней части туловища. Бабушка сильно корила зачинщика соревнований …
Необходимо вспомнить то, что в стране, которую так не любят отечественные либералы, была хорошая система пропаганды здорового образа жизни: книги, фильмы о спорте, спортсменах, песни (например: «…В хоккей играют настоящие мужчины…») и т.д. Не менее значимо было влияние книг, к которым пристрастился примерно со второго класса школы, и военно-патриотических фильмов: «Истребители», «Валерий Чкалов», «Повесть о настоящем человеке», «В небе Покрышкин», «Дни летные» и т. п. Герои этих светлых произведений – как правило, физически крепкие, владеющие своими эмоциями люди.
Таким образом, к 10-11 годам сформировалась цель стать военным летчиком-истребителем, и, соответственно, понимание необходимости хорошей физической формы. Эта установка обусловила два направления физического развития: физзарядка по утрам на открытом воздухе круглый год и участие в различных спортивных секциях. Примеры по первому направлению: в 7-8 классе по утрам делал по 100 приседаний во дворе в спортивных трусах без майки (однажды это упражнение выполнялось при 30-градусном морозе), обтирался снегом; в 9-м классе по утрам купался в речке Мурашке до начала образования льда поздней осенью.
Примерно с 8 класса стал ездить на районные соревнования по штанге, вольной и классической борьбе, иногда по футболу и волейболу. В 9-10 классах играл за взрослую сборную района по хоккею с шайбой на областных соревнованиях. Этим процессам способствовало появление в школе преподавателей по физике и математике, которые отслужили в армии офицерами и были сильными, для села, спортсменами.
Например, старший лейтенант запаса, танкист Анатолий Трофимович Присяжнюк был не только отличным учителем и глубоко интеллигентным человеком, но и перворазрядником по штанге, а его коллега – Владимир Алексеевич Гринюк – не имел равных на волейбольной площадке и у теннисного стола. Такая мощная спортивная среда в школе, помимо очевидных плюсов, иногда увлекала в спортивные занятия больше, чем было необходимо для поступления в летное училище. Так, интенсивные тренировки и соревнования на открытом воздухе привели к хроническому тонзиллиту, что было обнаружено при прохождении первого медицинского отбора в районном военкомате.
По рекомендации местных врачей, я на следующий день приехал в районную больницу, и гланды были удалены. После чего оперировавший врач с милой улыбкой сообщил, что: во-первых, можно было и не удалять, а во-вторых, по новым документам в год выполнения такой операции абитуриенты не принимаются в училище из-за возможных осложнений на сердечно-сосудистую систему. Я стал остерегаться терапевта, затем забрал документы из военкомата и перенаправил их из Черниговского в Ейское училище, в надежде, что когда они дойдут до комиссии в училище, к середине лета, результаты операции будут незаметны ЛОР-врачу.
Так оно и оказалось. Но командный дух перед самым окончанием школы не позволил мне отказаться от футбольного матча на первенство района, в конце которого, выпрыгнув чуть выше в борьбе за прием мяча головой, при приземлении бухнулся носом о голову противника и получил сильнейшую травму с повреждением носовой перегородки. Вероятно, это в дальнейшем стало сопутствующей причиной продолжительного гайморита.
Последнее обстоятельство стало причиной года учебы на факультете наземных штурманов боевого управления Ейского ВВАУЛ. В конце первого курса, как уже говорилось ранее, я все же добился перевода на факультет летного обучения, но те сомнения и переживания, которые терзали меня в течение почти целого года учебы, до сих пор тяжким грузом хранятся в душе. С другой стороны, заработанная «ущербность» здоровья, наверное, обусловила более прилежное отношение и к учёбе, и к физподготовке.
К началу второго курса у меня был «золотой» значок ВСК (военно-спортивного комплекса). Школьные тренировки и «самоистязания» не прошли бесследно – норматив по этому комплексу, который оценивался по суммарному количеству баллов, набранных по нескольким видам подготовки, мог быть выполнен за счет только одного, немаловажного для летчика упражнения, которое называлось «угол в упоре» на время. Курсанты даже перефразировали часть известной песни, изменив на «угол в упоре – ты мое горе…».
В училище были идеальные условия для физической подготовки будущих летчиков и, «дорвавшись» до такого многообразия спортивных снарядов, о которых в селе мы даже не слышали, я с упоением занимался на них и в положенное, и в свободное время.
С высоты нынешнего мироощущения и жизненного опыта можно предположить, что уже упоминавшийся Герой Советского Союза полковник Волков, принявший мгновенное решение о моем переводе на факультет летного обучения, вероятно, был проинформирован об успеваемости пришедшего к нему зам. комвзвода курсантов.
На втором курсе систематические занятия спортом были только в течение первого семестра, пока были в Ейске. Занимался как в рамках программы физподготовки, так и дополнительно, в свободное время. Освоил на перекладине «солнце» в одиночку, что считаю для летной работы чрезмерным (соответственно – вредным) из-за высокой вероятности травм, как и хоккей, и футбол. В Батайске, куда нас перевели незадолго до начала полетов, рядом с казармой снарядов было несколько меньше, но в их состав входил лопинг, упражнения на котором мне очень нравились. Тем не менее, нам с Романом Лопатиным этого казалось мало, и мы по воскресеньям при температуре за +30 ͦ С, бегали несколько раз 10 кругов по стадиону…
На мой взгляд, если вычесть вышеназванные перегибы, физподготовка давала хорошие результаты: я не ощущал усталости от полетов, невзирая на то, что мне, как старшине эскадрильи, примерно раз в две недели приходилось ночью не спать в качестве начальника караула. Маневренные перегрузки также были «в охотку». Вероятно, на восприятие физической нагрузки положительно влияла и полная трезвость в течение семестра.
По прибытию в легендарный Таганрогский полк, известный тем, что в начале 1960-х курсантов там выпускали на Су-7б после МиГ-17 без провозки на «спарке» Су-7У (из-за отсутствия последней), наша спортивность оказалась к месту. При первом представлении курсантам инструкторов и командиров эскадрильского уровня, мы были поражены: командир звена Кравченко М.Ф., старший летчик-инструктор Никитенко К.В. (мой инструктор!), летчик-инструктор Безродний В.И. – все имели первый или, «на худой конец», второй разряды по игровым видам спорта.
Как можно не подражать таким командирам!? Конечно, фанатизма в этом направлении у нормальных курсантов не было. Сколько положено качались, любили играть в волейбол, баскетбол, реже в ручной мяч. Был такой случай: перед приездом какой-то высокой комиссии руководству полка, а может училища, указали на недостаточное количество «разрядников» в курсантской среде, тут же организовали ряд соревнований (бег на 1000 метров, прыжки в длину, еще что-то, и, как ни странно, гиревой спорт).

© А.Н. Квочур

(Продолжение следует)

Ваш комментарий будет первым

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика