Лето 1941 года глазами Советского авиационного командования

А.Медведь
Александр Медведь,
МФПУ «Синергия», кандидат технических наук
Рано утром 26 июня 1941 г. к шоссейному мосту через Западную Двину у Двинска подъехали четыре грузовика ЗиС-5. В кузовах машин находились солдаты из 800-го полка особого назначения «Бранденбург» под командованием обер-лейтенанта Кнаака, переодетые в советскую военную форму. Первый грузовик проехал через мост беспрепятственно, второй охрана все же попыталась остановить. Началась перестрелка, в ходе которой погиб Кнаак и пятеро диверсантов, еще 20 были ранены. Но дело было сделано – мост захвачен целехоньким! Через час к мостам подошел передовой отряд майора Вольфа из 8-й танковой дивизии 56-го моторизованного корпуса Эриха фон Манштейна. Отряд ворвался в Двинск и сумел захватить с тыла второй мост – железнодорожный. Охрана попыталась взорвать сооружение, однако сработала только часть зарядов. Мост получил лишь небольшие повреждения.

Командир 150-го бап подполковник Полбин у своего Пе-2
Продолжение. Начало в № 4–2009

27 июня передовые части 1-й танковой дивизии 41-го моторизованного корпуса генерал-лейтенанта Рейнгарда вышли к городу Екабпилс, расположенному на левом берегу Западной Двины ниже по течению и в 80 км северо-западнее Двинска. Здесь тоже была совершена попытка захватить мосты с помощью переодетых в советскую форму диверсантов из «Бранденбурга». Однако командовавший подрывниками саперный лейтенант успел взорвать мост. На следующий день начальник Генерального штаба ОКХ генерал-полковник Гальдер записал в дневнике: «Группа армий «Север» должна теперь сосредоточить в районе Двинска достаточно сильную ударную группу, чтобы оказаться в состоянии начать наступление на Остров».

Командование Северо-Западного фронта предприняло попытку отбить Двинск и разрушить мосты. Против плацдарма была брошена сводная группа генерал-лейтенанта Акимова, однако наспех подготовленная контратака успеха не дала. Впоследствии сбить противника с предмостного укрепления попытался 21-й механизированный корпус генерала Лелюшенко, но и его сил оказалось недостаточно, хотя «притормозить» дальнейшее движение немцев на север удалось.

Тем временем Ф. И. Кузнецов докладывал Ставке: «28.6.41 г. атака у Двинска проведена фактически одной нашей пехотой, понесшей серьезные потери. Противник огнем артиллерии, огнеметов и пулеметов атаку отразил…

1-й авиационный корпус 28.6.41 г. удара по Двинску не нанес. 29.6.41 г. тоже, видимо, не вылетал. То же и 4-я смешанная авиационная дивизия».
В ночь на 30 июня 1941 г. директивой Генштаба Красной Армии командующему ВВС КБФ, командиру 1-го авиакорпуса дальнего действия и командующему ВВС Северо-Западного фронта была поставлена задача: любой ценой разрушить двинские мосты, а также разгромить выдвигавшиеся танковые и механизированные колонны врага. Увы, этот удар оказался «размазан» по времени, что позволило немцам поочередно перехватывать подходившие к району Двинска группы советских бомбардировщиков, летевших без истребительного прикрытия. Сильно пострадали все три бомбардировочных полка ВВС Балтфлота: они лишились 34 машин (СБ и ДБ-3), сбитых противником, а еще 5 совершили вынужденные посадки вне аэродромов. По докладу командования 1-го авиакорпуса, его экипажи совершили 107 боевых вылетов в район Двинска, при этом 6 ДБ-3 не вернулись. Потери частей ВВС СЗФ, действовавших в указанном районе 30 июня, установить пока не удалось. Однако, без сомнения, этот день был одним из самых трудных для советской авиации.

Командир 54-й истребительной эскадры майор Ганс Траутлофт впоследствии вспоминал: «Как только мы достигаем самолетов противника, разворачивается бешеный воздушный бой. Повсюду были видны падающие как кометы русские бомбардировщики. Небо наполнено горящими самолетами. Мы собираем с них ужасную дань. Я атакую одиночного русского, по-видимому, отставшего от своего строя из-за зенитного огня. Длинная очередь оставляет его в огне, после чего один из членов экипажа выпрыгивает с парашютом. Горящий самолет врезается в землю в лесном массиве в десяти километрах севернее нашего аэродрома, но я к этому времени уже нахожусь позади следующего. Я открываю огонь один раз, второй, и пламя окутывает его левый мотор. Из мотогондолы вываливается стойка шасси. Самолет переходит в крутое пике и устремляется к небольшому озеру. Бомбардировщик касается его поверхности, отскакивает от нее как скользящий камешек, перелетает через береговую черту и в конце концов терпит крушение в лесу, сопровождающееся огромным каскадом огня.

Слева я могу видеть другой сбитый самолет, а спереди – еще один. Это была ужасающая картина. Внезапно один из Bf 109 переворачивается на спину и на большой скорости врезается в землю. По-видимому, его пилот был смертельно ранен. Когда мы вернулись на базу, на рули направления почти всех машин нанесли победные знаки. Четверо из наших пилотов пропали без вести…»

В тот же день немцам удалось переправиться на правый берег Западной Двины в районе Риги. Бои шли на улицах города, причем часть его населения сражалась в составе рабочих батальонов против немцев, а другая часть вела огонь с чердаков по проезжавшим по улицам машинам Красной Армии.

Преодоление немцами такой крупной водной преграды, как Западная Двина, в сочетании с развалом советской обороны вследствие ошибочных действий командования привело к необходимости дальнейшего отступления войск Северо-Западного фронта на север и северо-восток в надежде организовать прочную оборону в районе Пскова и Острова, используя другую водную преграду – реку Великая. Увы, к 10 июля оба указанных города были в руках немцев, обошедших обороняющиеся советские войска с флангов.

К этому моменту войска Северо-Западного фронта, потерявшие более 70 % своего первоначального состава, могли только сдерживать, но не были в состоянии остановить наступление германских танковых и механизированных дивизий. Ослабленные ВВС фронта по состоянию на 4 июля насчитывали: «6-я смешанная авиационная дивизия: 69 самолетов; 7-я смешанная авиационная дивизия: И-16 – 2; И-15бис – 19; И-153 – 2; СБ – 3. Всего – 26; 8-я смешанная авиационная дивизия: МиГ-3 – 14, И-153 – 8, И-16 – 1, И-15бис – 6. Всего – 29; 57-я смешанная авиационная дивизия: И-16 – 6, И-153 – 18, СБ – 5. Всего – 22».

10 июля части немецкого 41-го моторизованного корпуса устремились на Лугу, пытаясь прорваться к Ленинграду кратчайшим путем, но встретили стойкое сопротивление войск Лужской оперативной группы. Вынужденный искать другие пути, противник повернул главные силы на северо-запад. 14 июля 56-й моторизованный корпус немцев вышел к Лужской линии обороны, но в результате контрудара 11-й армии генерал-лейтенанта В.И. Морозова 8-я и часть сил 3-й моторизованной дивизий немцев оказались в окружении. Пять суток здесь шли ожесточенные бои.

23 июля произошел поразительный случай в истории воздушной войны, который в документах 154-го иап описан так: «Разведчик «Хеншель-126» производил разведку укрепрайона. Заместитель командира эскадрильи ст. лейтенант А.Н. Сторожков, участник финской кампании, получил приказ уничтожить противника. После нескольких атак он вынудил врага посадить самолет, сам приземлился рядом с ним и взял в плен немецких летчиков. Затем он, будучи легко раненым, снял с самолета противника фотоаппарат, приемник и пулемет и доставил их командованию». 29 августа 1941 г. мужественный летчик был представлен к званию Героя Советского Союза (представление реализовано только 16 января 1942 г.).

Для возобновления наступления немцам потребовалось перегруппировать войска. Началась их переброска на новгородское направление. Советское командование также использовало возникшую в боевых действиях паузу для укрепления обороны и усиления войск. В начале августа в состав Северо-Западного фронта были включены три новые армии. Немцы также усилили свою группировку и, в частности, перебросили на ленинградское направление VIII авиационный корпус с его эскадрами Ju 87, обеспечивавшими непосредственную авиационную поддержку войск на поле боя.
По докладам экипажей частей ВВС СЗФ, за период с 22 июня по 8 августа 1941 г. немецкая авиационная группировка лишилась 243 самолетов. Таким образом, по субъективному представлению советских пилотов получалось, что потери в воздухе оказались приблизительно равными для советских и германских частей. Однако с учетом утрат на земле соотношение становилось примерно 1:4 в пользу немцев. А если учесть, что реально за этот период 1-й воздушный флот потерял около сотни машин, то и вообще обескураживающим – 1:10.

8-10 августа соединения группы армий «Север» нанесли удары в направлении на Гатчину, Лугу и Новгород. Одновременно развернулись сражения в Эстонии, на Карельском перешейке, между Онежским и Ладожским озерами. 18-й армии противника удалось рассечь 8-ю армию СЗФ в Эстонии на две части и выйти к побережью Финского залива. После этого она направила свои основные усилия на овладение Таллином.

Наступавший с плацдармов на реке Луге немецкий 41-й моторизованный корпус 10 августа отыскал слабое место в советской обороне и стал стремительно продвигаться к Ленинграду. Но 12 августа под Старой Руссой в наступление против правого фланга группы армий «Север» перешли две общевойсковые армии (11-я и 34-я). К 15 августа они продвинулись более чем на 60 км в тыл новгородской группировки врага. Генерал-фельдмаршал В. Лееб вынужден был остановить наступление и направить на отражение контрудара крупные силы. В результате войска 11-й и 34-й армий были вынуждены отойти за реку Ловать. 25 августа немцы захватили Любань, через три дня – Тосно. До Ленинграда оставалось чуть более 50 км.

Чтобы улучшить управление войсками, Ставка ВГК 23 августа 1941 г. разделила Северный фронт на Карельский и Ленинградский. 27 августа Главное командование войск Северо-Западного направления было расформировано, а Карельский, Ленинградский и Северо-Западный фронты подчинены Ставке ВГК. В этот же день Ставка отстранила генерал-майора П.П. Собенникова, посчитав его виновником неудачи контрудара под Старой Руссой, от командования Северо-Западным фронтом.

ВВС Западного фронта: на направлении главного удара противника

Из-за драматизма обстановки в первые дни войны и высоких потерь ВВС Западного фронта (до 22 июня 1941 г. – Западного особого военного округа) привлекали внимание множества исследователей. Имевшиеся в их распоряжении документы были разного уровня (от исторических формуляров полков до сводных данных Генштаба КА), поэтому численные данные, как обычно, «плавают». Кроме того, они относятся к разным датам и порой не учитывают изменений оргштатной структуры, произошедших за три июньских недели. Так, 4 июня 1941 г. директивой Генштаба КА полки тяжелых бомбардировщиков ТБ-3 были изъяты из состава авиадивизий Управления авиации дальнего действия ВВС и переданы в состав вновь созданного Управления воздушно-десантных войск (не входившего в состав ВВС). Не в полной мере налажен учет новейших самолетов, полученных строевыми частями накануне начала боевых действий.

И все же с точностью до нескольких десятков машин оценить боевой состав военной авиации Западного фронта можно. Бесспорным фактом является наличие шести авиадивизий фронтовой авиации (9-й, 10-й и 11-й сад, которые были подчинены командованию трех общевойсковых армий фронта, а также трех дивизий фронтового подчинения: 12-й и 13-й бад, 43-й иад) и двух дивизий (42-й и 52-й ад) дальних бомбардировщиков ДБ-3, входивших в состав 3-го авиакорпуса. Еще две дивизии (59-я и 60-я) находились на этапе формирования. В подчинении ВВС фронта в день начала войны, кроме того, оказались два полка ТБ-3 (1-й и 3-й, формально переданные воздушнодесантникам, но фактически ими не принятые), а также два разведывательных (313-й и 314-й рап) и два резервных (161-й и 162-й) авиаполка. Последние представляли собой своеобразные базы хранения техники и располагали ограниченным числом экипажей, осуществлявших плановые облеты машин. Кроме того, существовали связные и корректировочные эскадрильи корпусного подчинения, имевшие на вооружении самолеты У-2. Если вести речь о боевых самолетах основных типов (истребителях, бомбардировщиках, штурмовиках и разведчиках), то их было 1789 — по данным Д.Б. Хазанова, однако он не указал в списке имевшихся в ВВС Западного фронта частей впоследствии ставший очень известным 212-й ап подполковника А.Е. Голованова (вероятно, нужно приплюсовать еще 61 ДБ-3Ф).

По плану «Барбаросса» против Западного фронта наступала группа армий «Центр», взаимодействовавшая со 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршала А. Кессельринга. Ударную силу флота составляли 299 бомбардировщиков из эскадр KG2, KG3 и KG53, 293 пикирующих бомбардировщиков Ju 87 из эскадр StG1, StG2 и StG77, а также 60 штурмовиков из IV/LG2. Истребители были представлены 362 Bf 109 и 160 Bf 110 (часть из них состояла на вооружении 2-й группы эскадры скоростных бомбардировщиков SKG210). С учетом транспортных и связных машин во 2-м воздушном флоте имелось 1367 самолетов. Сюда следует добавить 261 ближний разведчик Hs 126 (вскоре получивший у наших бойцов наименование «костыль») и FW 189 («рама»), которые организационно были приданы армиям и танковым группам (аналог советской армейской авиации). Итого получается 1628 единиц, что дает соотношение численности самолетов примерно 1:1,15 в пользу ВВС Западного фронта.

Однако именно на участке группы армий «Центр» намечался главный удар «Барбароссы» и именно здесь в результате немецких авианалетов ранним утром и в течение дня 22 июня 1941 г. советская авиация понесла самые сокрушительные потери за весь период войны. Как известно, аэродромы смешанных авиадивизий армейского подчинения находились совсем рядом от границы, поэтому «подлетное время» для врага исчислялось минутами. К примеру, 129-й иап 9-й сад базировался на аэродроме Тарново в 12 км от госграницы; 126-й иап – на аэродроме Долубово в 22 км; 74-й шап – на аэродроме Малые Зводы в 20 км. Следует подчеркнуть: по большинству советских аэродромов немцы наносили удары не один, а несколько (до шести) раз в течение дня, и если некоторые из них не достигали цели, то командиры люфтваффе это учитывали. Далее быстрое продвижение немецких танковых и моторизованных частей приводило к тому, что получившие даже незначительные повреждения самолеты (их просто не успели отремонтировать) переходили в категорию безвозвратных потерь.

Вот как оценивал потери ВВС Западного фронта за период с 4.00 22 июня по 12.00 23 июня начальник штаба ВВС фронта полковник Худяков (командующий ВВС ЗФ генерал-лейтенант авиации И.И. Копец после облета аэродромов во второй половине 22 июня застрелился): «Внезапной атакой передовых оперативных аэродромов, расположенных от госграницы на расстоянии 8-20 км, противником была атакована матчасть и полностью выведена из строя в:
122 иап 11 сад – 69 И-16;
16 сбап 11 сад – 23 СБ и 37 Пе-2;
74 шап 10 сад – 47 И-15, 15 И-153, 8 Ил-2;
39 сбап 10 сад – 43 СБ и 5 Пе-2;
в частях 9 сад – 233 МиГ, 73 И-16, 52 И-153, 22 Ар-2 и 29 СБ.
Всего 654 самолета.

Отражая налеты воздушного противника, матчасть 123, 33, 127 и частично 124 ап неоднократно подвергалась атакам противника с воздуха в период посадки и дозарядки самолетов. В результате к исходу 22.6 и в течение дня 23.6 в этих полках остались одиночные самолеты, которые к 14 часам 23.6.41 г. перелетели на аэродромы второй линии, откуда принимали участие в боевых действиях. 123, 33 и 127 ап до 14.00 23.6 потеряли около 150–160 самолетов. Таким образом, к середине дня 23.6 из состава ВВС Запфронта с начала боевых действий выведено 806 боевых самолетов.
Личный состав полков, потерявших матчасть, был выведен с аэродромов первой линии и с незначительными потерями сосредоточился в промежуточных пунктах, откуда группами направлялся в места формирования.

Последующий ход боевых действий в среднем по частям ВВС ЗФ давал ежедневную убыль 8-16 самолетов».

По донесениям командиров советских авиачастей 22 июня 1941 г. 2-й воздушный флот лишился 143 машин (опять налицо попытка показать потери противника приблизительно равными собственным потерям в воздухе), но официальные немецкие данные того периода свидетельствуют об утрате всего 12 машин (современная проверка по сводкам генерал-квартирмейстера люфтваффе дает не менее 30 потерянных самолетов).

Увы, вопреки оценкам полковника Худякова, средние потери ВВС ЗФ за день не ограничились уровнем 8–16 машин. В тяжелых оборонительных боях, в попытках оказать помощь окруженным частям и соединениям, разбомбить переправы, приостановить движение колонн танков и мотопехоты, силы таяли гораздо быстрее. По отчету того же Худякова, суммарные потери ВВС фронта (неполные, что видно из таблицы) с начала войны до конца июля 1941 г. составили 2243 машины. 1440 самолетов за 38 дней – получается примерно 38 машин ежесуточно. В июне-июле в состав ВВС Западного фронта передавалась не только техника на пополнение «россыпью», в него влились четыре новые авиадивизии (23-я, 28-я, 46-я и 47-я), а также целый ряд полков, в том числе части «особого назначения».

Это были полки, сформированные из летчиков-испытателей НИИ ВВС и промышленности: 401-й и 402-й истребительные на МиГ-3, 410-й и 411-й на Пе-2, 430-й на Ил-2. Надежда была на то, что самые опытные пилоты, виртуозно владевшие техникой, смогут составить конкуренцию пилотам люфтваффе и переломят ход сражений. Увы! Оказалось, что высокого уровня техники пилотирования, знания матчасти и навигационной подготовки недостаточно для достижения победы над оппонентами. Воевавший в составе ВВС Запфронта 401-й иап, которым командовал знаменитый Степан Супрун, всего через две недели полностью утратил матчасть, а его командир погиб; примерно на такой же период хватило и 410-го бомбардировочного полка. Из всех «испытательских» частей только 402-й истребительный авиаполк подполковника Стефановского, тоже прошедший через множество передряг, оказался долгожителем и воевал вплоть до победы над Германией.

К 8 августа 1941 г. в составе ВВС Западного фронта осталась всего одна дивизия – 43-я ад, имевшаяся в его составе на первый день войны. Многие части, воевавшие в этот период, представляли собой «сборную солянку» из целого ряда других полков, убывших на переформирование. В отчете за первые два месяца войны Худяков констатировал: среднемесячные потери авиации ЗФ составили 70 % исходного состава. В зависимости от рода авиации на земле было уничтожено 8–13 % машин, истребители противника сбивали 24–27 % самолетов (это не касалось штурмовиков, у которых потери от истребителей оказались наибольшими – всего 3 %), зенитная артиллерия немцев сбила 11–44 % самолетов (последнее число соответствует штурмовикам), доля аварий и катастроф составляла от 4 % (истребители) до 20 % (штурмовики). По неустановленным причинам на свои аэродромы не вернулись 44 % истребителей, 28 % бомбардировщиков и 18 % штурмовиков. Среднее число боевых вылетов на одну потерянную машину в июле оказалось равным 65-70 у истребителей, 40–60 у бомбардировщиков и 18–20 у штурмовиков.

Подводя итоги

В докладе главному контролеру группы НКО наркомата госконтроля СССР Карманову штаб ВВС КА представил следующую сводку потерь за первый месяц войны: сбито в воздушных боях 1206 самолетов всех типов; сбито зенитной артиллерией – 339 самолетов; не вернулись с боевых заданий – 1058 самолетов; небоевые потери – 415 машин. Кроме того, уничтоженными и брошенными на аэродромах считались еще 2080 машин (из них 822 – в ВВС ЗФ и 728 – в ВВС СЗФ). Таким образом, суммарные потери ВВС КА за месяц войны составили 5098 машин, или чуть более 60 % числа самолетов, имевшихся в составе пяти округов, развернутых во фронты.

Высшее командование Красной Армии реагировало на изменение ситуации в воздухе не только путем подтягивания авиаполков и авиадивизий из внутренних округов страны, форсирования работы авиапромышленности и ускорения подготовки экипажей в школах и училищах. В июле-августе 1941 г. были предприняты и некоторые организационные шаги. Так, штатный состав полка был уменьшен с довоенного 60-самолетного сначала до 32-самолетного, а затем и до 20-самолетного. Таким образом, советский авиаполк стал вдвое слабее по составу типичной немецкой авиационной группы. Делалось это в надежде, что полк станет более легкоуправляемым и маневренным. Опыт войны показал, что такое решение было ошибочным, и к концу войны истребительный полк стал насчитывать 40 машин, а бомбардировочный – 32 машины по штату. В связи с сокращением численности самолетов в ВВС фронтов их командующие стали выделять распоряжение ВВС армий все меньшую долю сил, а иногда и вовсе сосредотачивали все оставшиеся дивизии и полки в своих руках. Так, в конце августа в ВВС Западного фронта армейской авиации не было – все четыре дивизии подчинялись напрямую полковнику Науменко. В начале июля в тылу были сформированы запасные авиационные полки, задачей которых стала переподготовка экипажей потерявших технику авиаполков на самолеты новых типов.

По данным Литвина, потери люфтваффе на Восточном фронте за первый месяц войны составили: безвозвратные – 849 машин, отправлено в ремонт – 532 машины. Относительные потери люфтваффе оказались менее 40 % от исходной численности. Таким образом, формально ситуация для германских ВВС улучшилась по сравнению с первыми днями войны. Однако следует учесть следующие факторы. Во-первых, потери опытного летного состава в советских частях оказались относительно небольшими, поэтому на каждую уцелевшую машину теперь претендовали в основном не «среднестатистические» летчики с невысоким, в общем, уровнем подготовки, а наиболее опытные и удачливые (выжившие), сумевшие накопить первоначальный боевой опыт. Значимость этого опыта невозможно переоценить. Во-вторых, авиапромышленность СССР, еще не начавшая эвакуацию, была способна ежемесячно отправлять действующей армии около тысячи истребителей, более четырехсот бомбардировщиков и  примерно столько же штурмовиков. И, в-третьих, советские летчики, несмотря на тяжелейшие поражения начального периода войны, не были сломлены психологически. Они были готовы бороться дальше. Игра еще не была проиграна.

Ваш комментарий будет первым

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика