Лето 1941 года глазами советского авиационного командования

А.Медведь
Александр Медведь,
МФПУ «Синергия», кандидат технических наук
29 июня 1941 г. немецкий горнострелковый корпус «Норвегия» перешел государственную границу СССР и начал наступление на Мурманск (взятие города было намечено на 4 июля). Войска советской 14-й армии отошли на рубеж по восточному берегу реки Западная Лица. Здесь враг был остановлен. Только в сентябре немцы возобновили наступление, но к середине месяца их атаки окончательно выдохлись. Фронт в этом районе стабилизировался до 1944 г.

Продолжение. Начало в № 4–2009

Соотношение сил авиации к моменту начала активных боевых действий в Заполярье можно охарактеризовать следующими данными. ВВС Северного флота (командующий генерал-майор авиации А.А. Кузнецов) имели 114 самолетов (11 бомбардировщиков, 49 истребителей, 54 гидросамолета),
а ВВС 14-й армии (1-я авиадивизия) располагали 140 машинами (35 бомбардировщиков СБ и 105 истребителей устаревших типов). По боевым качествам все эти самолеты уступали соответствующим машинам противника.

Немцами в Заполярье к началу войны была развернута отдельная группировка «Авиакомандование Киркенес» во главе с полковником Нильсеном. В нее входили: группа пикирующих бомбардировщиков IV./LG 1, два разведывательных отряда — 1.(F)/124 и 1.(H)/32, 6-й отряд бомбардировочной группы II./KG30, а также истребители из IV/JG77 и 2./ZG76. Накануне вторжения германское командование располагало в Заполярье 12 бомбардировщиками Ju 88A-5 и 33 Ju 87R, 22 истребителями Bf 109Е-7, 4-6 двухмоторными истребителями Bf 110Е-2, семью ближними разведчиками Hs 126B, 8-10 дальними разведчиками Ju-88D, Do-17P, Do-215B. В общей сложности эта группировка насчитывала 85-90 боевых самолетов.

Первый сигнал воздушной тревоги прозвучал в Мурманске на рассвете 22 июня 1941 года. Вражеская авиация совершила налет на поселки Ура-Губа и Кола. К 30 июня самолеты «Авиакомандования Киркенес» совершили 21 налет на советские войска, 6 – на коммуникации, 7 – на аэродромы. 25 июня летчики 145-го иап открыли боевой счет, сбив Bf 110 у маяка Мишукова. Заметного успеха германская авиация добилась во время неожиданного массированного налета 29 июня на аэродром Ваенга, где было сожжено 6 и повреждено 18 советских самолетов. Но несли потери и немцы. К примеру, всего за пять дней конца июня – начала июля над Ваенгой были сбиты два командира авиагрупп, капитаны Е. Роегер (II/KG30) и А. фон Лоевски (IV/JG77).

20 июля 1941 г. на рейде Полярного пикировщики из IV./LG 1 внезапно атаковали эсминец «Стремительный» и добились четырех прямых попаданий в корабль, который разломился на две части и через 20 минут ушел на дно. Этот результат, а также вызванные налетами бомбардировщиков мощные пожары в Мурманске, уничтожившие почти все жилье, стали самыми громкими успехами немецкой авиации в войне в Заполярье в 1941 г.

1 июля 1941 г. началось наступление 36-го немецкого корпуса и 6-й финской пехотной дивизии на кандалалакшском направлении. Противник намеревался захватить город Кандалакшу и перерезать Кировскую железную дорогу. На этом участке оборонялись войска 42-го стрелкового корпуса, который достаточно успешно отражал атаки на протяжении сорока дней. В августе, усилив группировку войск, противник попытался вновь овладеть Кандалакшей, но так и не сумел захватить город. В отражении наступления определенную роль сыграли ВВС 14-й армии.

Из приведенной таблицы видно, что в августе в указанном районе оба воздушных противника «выдохлись» и интенсивность боев (и, соответственно, потерь) заметно уменьшилась.

Для наступления на выборгском и петрозаводско-свирском направлениях в Южной Финляндии были развернуты две финских армии – Карельская (на Онежско-Ладожском перешейке) и Юго-Восточная (на Карельском перешейке). Наступление финнов в направлении северо-западного побережья Ладоги, начавшееся 1 июля 1941 г., преследовало цель отсечения войск 7-й армии от соединений 23-й армии, оборонявшейся на Карельском перешейке, что серьезно затрудняло снабжение войск 7-й армии. Относительно слабые ВВС последней (8 июля в составе 55-й сад насчитывалось 42 бомбардировщика СБ и Пе-2 и 33 истребителя И-16) не оказали существенной поддержки нашим сухопутным частям.

В связи с тем, что войска Северо-Западного фронта, ослабленные потерями, которые они понесли в приграничном сражении в Прибалтике, не смогли отразить натиск немецкой группы армий «Север», вышедшей на дальние подступы к Ленинграду с юго-западного направления, 4 июля 1941 г. Ставка приняла решение привлечь к обороне Ленинграда войска Северного фронта. Эта вынужденная мера привела к тому, что все имевшиеся в наличии резервы командование Северного фронта использовало для создания оборонительного рубежа по реке Луга. На юг были переброшены обе танковые дивизии, ранее входившие в состав 23-й армии. Возможности по отражению наступления на Карельском перешейке заметно уменьшились, чем не замедлило воспользоваться финское командование.

10 июля, когда войска немецкой группы армий «Север» вышли на дальние подступы к северной столице СССР, VI армейский корпус Карельской армии финнов начал наступление в общем направлении на Петрозаводск и Олонец. 16 июля финны вышли к северо-восточному берегу Ладоги. В дальнейшем обе стороны обменялись ударами, но существенного успеха ни одна из них не добилась. 19 августа финны возобновили наступление на петрозаводском и олонецком направлениях, однако в боях, длившихся до конца месяца, в полной мере решить поставленные задачи не сумели. По докладам пилотов 7-го иап, за период с 2 по 21 июля они сбили 25 самолетов противника, в том числе 7 бомбардировщиков, 7 двухмоторных истребителей Bf 110 и 14 одномоторных истребителей. Увы, эти данные не находят подтверждения в архивах противника. Финны отмечают всего два дня в августе, когда они несли чувствительные для них потери: в первый день месяца были сбиты 4 бомбардировщика «Бленхейм», а спустя три дня еще три такие машины сгорели в результате налета советских бомбардировщиков.

Действия сухопутных войск противника активно поддерживались авиацией. Суммарно финны располагали примерно 300 боевыми самолетами, главным образом истребителями. Из-за большой продолжительности светлого времени (белые ночи) воздушные бои не утихали круглые сутки. Первоначально противник действовал группами по 10–20 самолетов, но, встретив отпор со стороны нашей авиации и зенитной артиллерии и понеся потери, начал летать мелкими группами по 5–7 самолетов на большой высоте, маскируясь облачностью и солнцем. Во второй половине июля ВВС 7-й армии несколько усилили, передав в ее состав 197-й иап (19 И-153) и 65-й шап (И-15бис).

Еще одной заботой командования ВВС Северного фронта в начальный период войны стало наращивание системы ПВО Ленинграда. Сегодня известно, что маршал Маннергейм запретил финским самолетам вторгаться в воздушное пространство советской северной столицы, однако немцы на себя такого обязательства не брали. Если 22 июня ответственность за прикрытие Ленинграда с воздуха лежала на 3-й иад (Горелово) с двумя авиаполками (19-й и 44-й иап с 30 МиГ-3, 88 И-16 и 28 И-153) и 54-й ад (Левашево) также с двумя полками (26-й и 157-й иап с 68 И-16 и 19 И-153), то на следующий день в состав истребительной группы поступили еще пять авиаполков (7-й, 153-й, 154-й, 156-й и 159-й) с 82 И-16 и 86 МиГ-3. Как это нередко бывает на войне, столь могучей группировке долго не находилось достойного противника. За весь июнь ее потревожили лишь один раз: 28 июня над Кронштадтом на высоте 7400 м пролетел разведчик Bf 110, перехватить который истребителям И-16 из 157-го иап не удалось. Совершив 1914 вылетов на патрулирование, за указанный период в авариях и катастрофах истребительная группа лишилась четырех И-16 и двух МиГ-3.

Формально еще 19 июня 1941 г. вышло постановление СНК СССР о формировании 7-го истребительного авиакорпуса ПВО, задачей которого являлось прикрытие Ленинграда с воздуха, однако реально он был сформирован в начале июля (его первый командир полковник С.П. Данилов был назначен на должность 11 июля). По данным штаба 7-го иак первый сбитый подчиненными ему частями немецкий самолет датируется 6 июля 1941 г. «Юнкерс-88» был уничтожен пилотами 19-го иап.

В конце июня бомбардировщики ВВС Северного фронта стали действовать против немецких войск, наступавших на Ленинград с юга. 28 июня звено СБ из 44-го краснознаменного скоростного бомбардировочного авиаполка 2-й ад вылетело для нанесения удара по мостам в районе Двинска, но было перехвачено «сто десятыми».

В воздушном бою все три СБ были потеряны; в полк вернулись пешком два летчика и один штурман. 30 июня аналогичная судьба постигла три СБ из 116-й ораэ, вылетавшие на разведку. За первую неделю боев 41-я авиадивизия потеряла 15 СБ, сбросив на противника около 100 т бомб.
Именно по результатам июньских боев с немецкими пилотами из 1-го воздушного флота сразу трем летчикам 158-го иап, входившего в состав 41-й ад, было присвоено звание Героев Советского Союза. 28 июня младшие лейтенанты Петр Харитонов и Степан Здоровцев таранили бомбардировщики противника, а на следующий день младший лейтенант Михаил Жуков, израсходовав все боеприпасы, сумел так «прижать» Ju 88, что его пилот не справился с управлением и самолет рухнул в Псковское озеро. Маршал Новиков впоследствии вспоминал: «Через день или два после таранных ударов Здоровцева и Жукова я докладывал командующему войсками Северного фронта М.М. Попову и А.А. Жданову о трех героях-однополчанах и предложил представить их к званию Героя Советского Союза.

В тот же день, только несколько позже, Жданов при мне позвонил в Москву и доложил И.В. Сталину о героях-ленинградцах. Сталин поддержал наше представление о награждении отличившихся летчиков. Никаких документов об этом в архивах не сохранилось, их просто не было. Разговор Жданова со Сталиным да телеграмма в Ставку заменили обычные наградные листы…»

8 июля 1941г. появился Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении П.Т. Харитонову, С.И. Здоровцеву и М.П. Жукову звания Героя Советского Союза. Так первыми из летчиков, получивших в Великую Отечественную войну это высшее боевое отличие, стали ленинградцы.
Однако обстановка не располагала к благодушию. 10-11 июля немецкие подвижные войска передовыми отрядами вышли к лужскому рубежу обороны, еще не полностью занятому нашими войсками, перебрасываемыми с Северного фронта. В бой были брошены ленинградские дивизии народного ополчения, курсанты военных училищ. Для нанесения ударов по мотомехчастям противника были использованы не только штурмовики и бомбардировщики ВВС Северного и Северо-Западного фронтов, самолеты ВВС Балтфлота, но и истребители ПВО из 7-го авиакорпуса.
10 июля генерал А.А. Новиков получил новую должность командующего ВВС Северо-Западного направления.

К этому дню в частях ВВС СФ имелось 223 бомбардировщика СБ, Ар-2 и Пе-2, 79 штурмовиков И-15бис и Ил-2, а также (вместе с 7-и иак) 738 истребителей И-16, И-153, МиГ-3 и Як-1. Но теперь эти силы противопоставлялись уже не малочисленной немецкой авиационной группировке на Крайнем Севере и финским ВВС. Теперь им вместе с чрезвычайно ослабленными ВВС Северо-Западного фронта пришлось встретиться лицом к лицу с основными силами 1-го немецкого воздушного флота, который в начале августа был дополнительно усилен переброшенным на это направление 8-м авиакорпусом. Положение этого авиакорпуса на советско-германском фронте однозначно указывало на направление главного удара германской военной машины. Недаром его называли «корпусом ближнего боя». Входившие в состав 8-го ак группы пикирующих бомбардировщиков Ju 87 выполняли роль «летающей артиллерии» и с высокой эффективностью помогали взламывать оборону Красной Армии вплоть до середины войны.

 

Трагедия ВВС Северо-Западного фронта

В первый день войны в состав ВВС Прибалтийского особого военного округа, преобразованного в Северо-Западный фронт, входили 4-я, 6-я, 7-я, 8-я и 57-я авиадивизии, в которых насчитывалось 1145 боевых самолетов: 403 СБ, 23 Ар-2, 5 Пе-2, 135 МиГ-3, 359 И-153, 142 И-16, 75 И-15 и 3 Як-7. Как обычно, имеются некоторые расхождения в документах, разработанных разными штабами: к примеру, по данным справочника «Советские ВВС в годы Великой Отечественной войны», «пешек» было побольше – 16 ед., среди 140 «МиГов» 31 машина относилась к типу МиГ-1, а «ишаков» имелось 160. Кроме того, в разного рода разведывательных подразделениях числились около 60 машин преимущественно типов Р-5 и ССС (тот же Р-5, немного модернизированный), а в национальных подразделениях (преимущественно литовских) имелись диковинные для ВВС Красной Армии самолеты «Анбо», «Гладиатор», «Майлс» и т.п. А вот единственный штатный разведполк (312-й рап) с шестью СБ оказался совершенно небоеспособным и на следующий день после начала боев, сдав технику в 46-й бап, убыл в тыл. Так войска фронта полностью лишились «глаз и ушей» над территорией, занятой противником.

Замечу: на протяжении всей войны немцы поддерживали группировку ближнеразведывательной авиации на советско-германском фронте на уровне 250–400 машин, а число дальних разведчиков колебалось в пределах 180–250 ед. Если учесть, что суммарно люфтваффе имело на советско-германском фронте в среднем 2700–3500 самолетов, то оказывается, что каждый пятый-шестой из них был разведчиком! Все они были оборудованы радиосвязью и качественной фотоаппаратурой, что позволяло быстро и надежно выявлять расположение оборонительных полос, аэродромов, огневых позиций артиллерии, обнаруживать перемещение резервов и т.п.

Командование округа и его ВВС в первый день войны действовало крайне нерешительно, а иногда (если учесть, что в округ директива Генштаба о возможном нападении немцев в ночь на 22 июня все же пришла) – просто необъяснимо.

Согласно спецсообщению 3-го Управления НКО от 25 июня, на Северо-Западном фронте «наша авиация несет большие потери… Самолеты выбыли из строя главным образом на аэродромах, по причине их скученности размещения, отсутствия нужного количества запасных аэродромов, площадок… Настроение в штабе округа ПрибОВО нервозное, со стороны ряда руководящих работников проявляется неуверенность за создавшееся положение.
По состоянию на 24 июня с. г. от каждого полка авиации ПрибОВО в среднем осталось 10–20 самолетов. Во всей 7-й авиадивизии имеется около 60 самолетов, моторесурсы частей «СБ» в среднем ниже 50%, боевых припасов авиации хватит на 1–2 суток только до 26 июня. По обещанному наряду подвозка боеприпасов авиации из Эстонии не обеспечивается из-за отсутствия транспорта. В связи с отходом частей недостает аэродромов, так как аэродромы в основном строились в юго-западных местах Литовской и Латвийской республик с расчетом наступления…

Самолеты сидят на своих аэродромах, в результате большие потери на земле, из-за неорганизации выхода из-под удара противника».
В другом аналогичном спецсообщении отмечалось: «Основные потери [7-й авиадивизии] относятся к 46-му СБАП и объясняются неорганизованностью и растерянностью со стороны командира полка майора Сенько и начальника штаба подполковника Канунова, приведшим при первом налете противника весь личный состав в паническое состояние… За 22 июня 46-й СБАП потерял 20 самолетов, из которых 10 были уничтожены при налете противника на Шауляйском аэродроме, а остальные сбиты при выполнении боевых заданий по бомбардировке войск противника в районе Тильзит и ст. Киллен».

К некоторым командирам авиаполков предъявлялись и более серьезные претензии: «Командир 54-го СБАП майор Скибо боевыми вылетами руководит плохо, на аэродромах не бывает, приказания отдает из блиндажа, без всяких данных: «Идите бомбить – цель найдете сами». На замечание, что без данных о противнике можно разбомбить и своих, Скибо отвечал: «Я ничего не знаю». В первой день войны отдал приказание поднять 3-ю эскадрилью и ждать дальнейших распоряжений в воздухе. Эскадрилья, вооруженная самолетами Ар-2 и четырьмя самолетами СБ, ожидала распоряжения в воздухе 1,5 часа, в результате чего боевое задание выполнить не могла, так как она всего может находиться в полете
3-4 часа. Самолеты Ар-2 вынуждены были сесть на свой аэродром с бомбами, а звено «СБ», вылетевшее на боевое задание после 1,5 часов пребывания в воздухе, полностью погибло».

Пять новейших штурмовиков Ил-2 перегонялись «своим ходом» на аэродром базирования 61-го шап и несчастливым утром 22 июня на аэродроме Вильно попали под удар немецкой авиации. Одна из машин была повреждена, а остальные нечем было заправить: склад ГСМ в результате налета сгорел. Пилоты «Илов» (в их числе был и командир 61-го шап подполковник С.Н. Мамушкин) не смогли уничтожить свои машины, и спустя пару дней все пять штурмовиков попали в руки наступающих немцев.

Немало ошибок совершали и руководители более высоких рангов.

П.М. Курочкин, в те дни начальник связи ВВС СЗФ, а впоследствии – маршал войск связи, вспоминал: «Не доезжая десяти–пятнадцати километров до Даугавпилса, мы оказались свидетелями налета фашистских бомбардировщиков на наш аэродром, который находился недалеко от дороги. До десяти вражеских самолетов безнаказанно делали заход за заходом, поскольку наша авиация была застигнута врасплох настолько, что ни один самолет не поднялся в воздух. Как факелы, пылали машины, полыхали крыши служебных аэродромных зданий…

Командующий фронтом генерал-полковник Кузнецов скомандовал: «По машинам!» Спешно погрузились. Пытаюсь узнать, куда едет штаб, командующий отвечает: «Следовать за мной. В пути я дам указания»…

Противник продолжает обстрел города. Наконец машина командующего тронулась, остальные – за ней. Непроглядная ночь. Фарами пользоваться запрещено. Движемся с небольшой скоростью. Проехали километров тридцать пять и остановились. Командующий решил разместить штаб фронта в лесу, в трех–четырех километрах вправо и влево от шоссейной дороги, и сам стал указывать, какому управлению в какой части леса располагаться. Я пытаюсь доложить начальнику штаба, что здесь располагать штаб нельзя, так как нет никаких средств связи. Пробую убедить его в том, что целесообразнее расположить штаб в районе относительно крупного узла связи (гражданского) в Резекне, что для этого нужно проехать еще 50–60 км. Мои соображения не учитываются. Штаб продолжает устраиваться в лесу…»

Неудивительно, что потери ВВС Северо-Западного фронта в первые недели войны оказались ошеломляющими.

(Продолжение следует)

Ваш комментарий будет первым

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика