Это был действительно человек-птица

Геннадий Амирьянц,
доктор технических наук
1 апреля 2010 года исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося летчика-испытателя Сергея Николаевича Анохина. Он был и остался в памяти всех, кто его знал, настоящей легендой. Сергей Николаевич видел гонения 1937 года, гибель боевых товарищей в войну и в «мирное» время, он страдал от травм физических и еще больше от болей душевных. Он знал цену и себе, и другим, но никто и никогда – ни в молодости Анохина, ни в пору, когда он стал непререкаемым авторитетом, – не слышал от него грубого или дурного слова. Всегда он был сдержан, дисциплинирован, всегда от него веяло вниманием и добротой. Все это было органичным в нем, природным, рожденным духом добропорядочной старинной московской семьи Анохиных, естественным, как уважение к любому человеку и к любому труду, как стремление хорошо делать свою и общую работу.

С.Анохин
1 апреля 2010 года исполнилось 100 лет со дня рождения выдающегося летчика-испытателя Сергея Николаевича Анохина. Он был и остался в памяти всех, кто его знал, настоящей легендой. Сергей Николаевич видел гонения 1937 года, гибель боевых товарищей в войну и в «мирное» время, он страдал от травм физических и еще больше от болей душевных. Он знал цену и себе, и другим, но никто и никогда – ни в молодости Анохина, ни в пору, когда он стал непререкаемым авторитетом, – не слышал от него грубого или дурного слова. Всегда он был сдержан, дисциплинирован, всегда от него веяло вниманием и добротой. Все это было органичным в нем, природным, рожденным духом добропорядочной старинной московской семьи Анохиных, естественным, как уважение к любому человеку и к любому труду, как стремление хорошо делать свою и общую работу.

Свой путь в авиацию Анохин начинал в московской планерной школе в начале 1930-х годов. Первое, беспримерное и поныне летное испытание было выполнено им в 1934 г. в Коктебеле, в Высшей планерной школе, где он остался работать инструктором после ее окончания. Ему тогда поручили довести до разрушения планер «Рот-фронт» при превышении максимальной скорости в пикировании. Это испытание, выполненное для проверки расчетов конструкторов, стало известно за границей. Из США пришла телеграмма: «За любую цену покупаем кинопленку, фиксирующую этот неслыханный эксперимент». Но ничего, кроме известной фотографии Анохина у обломков планера после его «испытания на флаттер» и разноречивых свидетельств многих очевидцев этого испытания, не сохранилось…

В 1934 г. пилота командировали в Турцию для подготовки планеристов. Через пару лет к нему присоединилась его молодая жена Маргарита Раценская, мировая рекордсменка по планеризму. Их общей ученицей в Коктебеле наряду с другими была приемная дочь турецкого президента Ататюрка прославленная впоследствии Сабиха Гёкчен. В Турции продолжился счет драматическим событиям в жизни Анохина. На авиационном празднике у одной из турецких парашютисток не раскрылся советский парашют, и она разбилась. Анохин тут же поднялся в воздух и совершил прыжок с тем же парашютом, доказав его надежность. Годы спустя летчик признавался: «А что было делать? В противном случае разорвали бы: либо турки, либо Сталин…»

По окончании командировки в 1940 г. Сергея Николаевича наградили в Турции золотой медалью редкой ценности. Его семье предлагали там и усадьбу, и отличные условия работы, но Анохины рвались на Родину…

Сразу по приезде Сергей Николаевич стал командиром планерного отряда в Центральном аэроклубе. А в сентябре 1941-го его призвали на фронт и назначили командиром эскадрильи испытателей в только что организованных парашютно-десантных войсках Советской Армии. На полигоне в Медвежьих Озерах он проводил испытания многоместных десантных планеров и в начале 1942 г. отработал методику бомбардировки с пикирующего планера малоразмерных целей. Тогда же в числе первых он выполнил боевой вылет в тыл противника на десантном планере. Как правило, планеры, прибывавшие к партизанам, уничтожались, поскольку взлетать с ограниченных площадок было невозможно. Однако мастерство Анохина и его товарищей позволяло в случае крайней необходимости – и прежде всего при эвакуации тяжелораненых – совершать взлет с партизанского аэродрома со сверхкоротким тросом длиной всего 10 метров!

В 1943 г. старший лейтенант Анохин прибыл на испытательную работу в Летно-исследовательский институт. Самой первой (и успешной) его работой в ЛИИ были испытания в планерном варианте ракетного самолета-перехватчика «302П».

Невозможно в короткой статье просто перечислить уникальные испытательные работы Анохина, испытанные им (в том числе и впервые поднятые) машины, трудно представить, сколь были многообразны, сложны и опасны ситуации, в которых ему удавалось сохранить себя и бесценную опытную технику.

Это и испытания в период войны «летающего танка» Т-60 с бипланной коробкой крыльев. Это аварийная посадка английского истребителя «Фейри» с разрушенным элероном или бомбардировщика СБ с нарушенным соединением ограничительного троса и посадочной лыжи, это спасение загоревшегося опытного перехватчика, снабженного турбокомпрессором…

17 мая 1945 года, через неделю после Победы, в испытательном полете при проверке прочности при максимальной перегрузке разрушился серийный истребитель Як-3. Оказалась сломанной рука, и был серьезно поврежден глаз летчика. Анохин сумел расстегнуть ремни, сбросить фонарь, покинуть самолет и раскрыть парашют… В госпитале глаз пришлось удалить. Казалось, для человека, лишенного объемного, перспективного зрения, наступал очевидный конец испытательской жизни. Но Анохин сумел не только вернуться к любимой работе, но стал лучшим из лучших: за два десятилетия последовавших испытаний ему поручали наиболее трудные и опасные испытания. Как восхищенно говорили летчики, с одним глазом Сергей Николаевич летал так, как другие не могли летать и с четырьмя.

В первые послевоенные годы Анохин участвовал в сравнительных исследованиях серийных самолетов необычных схем: «утка» (МиГ-8), «бесхвостка» (Мессершмитт Ме 163В), а также самолетов традиционной схемы. Летом 1947 г. Сергей Николаевич закончил испытания опытного истребителя Як-19, а в 1947–1948 гг. впервые испытывал легкий истребитель с прямым крылом Як-25. В конце 1948 г. Анохин впервые поднял в воздух и провел испытания истребителя-перехватчика Як-30, а летом 1949-го поднимал четвертую уже на своем счету опытную машину Яковлева, на этот раз, пожалуй, наиболее своеобразную и сложную для летчика – Як-50.

Сергей Николаевич вместе с другими летчиками-испытателями стоял у истоков создания первого массового реактивного истребителя со стреловидным крылом МиГ-15. Он испытывал МиГ-15 на штопор, значителен его вклад в исследования обратной реакции по крену на дачу ноги, валежки, реверса элеронов самолетов МиГ-15 и МиГ-17. Он же впервые выполнил дозаправку самолета МиГ-15бис топливом в полете…

Анохину было доверено испытание опытного истребителя-перехватчика И-215 ОКБ С.М. Алексеева, а потом летчик участвовал в испытаниях опытного ночного всепогодного истребителя-перехватчика ОКБ А.И. Микояна – И-320.

Летом 1949 г. Анохину поручили выполнить первый вылет и испытания истребителя Су-17. Незадолго до того Сергей Николаевич попал в аварию на предыдущем опытном истребителе П.О. Сухого – Су-15. На высоте 7 тыс. метров развилась столь интенсивная тряска, что он был вынужден покинуть самолет. Система катапультирования не сработала. Фонарь заклинило. Из-за сильной вибрации в любой момент могла сработать катапульта. Но Анохину удалось вылезти через узкую щель в фонаре. Выбросившись, он не успел еще раскрыть парашют, как услышал грохот взрыва самолета – где-то совсем рядом. Это была пятое по счету аварийное покидание Анохина. Нечто подобное произошло с Сергеем Николаевичем во время испытаний самолета С.А. Лавочкина «Анаконда». Летчик обнаружил вдруг, что машина совершенно не слушается рулей. Он попытался «выпрыгнуть», но фонарь не сбросился — его заклинило. Когда машина снизилась, фонарь все же слетел, и летчик тут же благополучно покинул самолет. (Надо заметить, Анохин еще в 1941 г. стал мастером парашютного спорта и выполнил более 400 прыжков, среди которых было немало и испытательных.)

Особое значение имели выполненные Анохиным и его товарищами в 1951–1952 гг. испытания беспилотного крылатого снаряда КС-1, сбрасывавшегося с самолета-матки Ту-4. Эта крылатая ракета ОКБ А.И. Микояна, предназначенная для поражения морских целей, была на время отработки ее систем оснащена пилотской кабиной, и первый, наиболее опасный этап испытаний выполнили летчики. Одна из многих сложностей программы состояла в том, что посадочная скорость машины составляла 480 км/ч! За эту работу в 1953 г. Анохин был удостоен Сталинской премии вместе со своими друзьями Амет-ханом Султаном, Ф.И. Бурцевым и В.Г. Павловым. Тогда же он стал Героем Советского Союза.

Анохин был в числе тех, кто первым в нашей стране приблизился к скорости звука и превзошел ее. В 1945–1948 гг. в рамках исследований проблем больших скоростей учеными ЛИИ Анохин участвовал в полетах на специально для этого спроектированных экспериментальных планерах П.В. Цыбина с пороховым ракетным ускорителем, с крыльями прямой и обратной стреловидности.

Сергей Николаевич многое сделал в испытаниях беспилотных самолетов-мишеней для ракет наземного и воздушного базирования. Он внес существенный вклад в продвижение бустерного управления на скоростных самолетах, это оказалось очень важно, помимо прочего, для устранения одного из опасных явлений – затягивания в пикирование. Академик Христианович, пионер исследований больших скоростей полета, имея в виду и эти работы, однажды сказал мне: «Я знал многих летчиков ЛИИ. Выше всех я ставлю, конечно, Анохина. Это был великий человек, великий летчик. Он не только человек невероятной храбрости, мужества, выдержки. Он делал невероятные вещи. У него после полета можно было узнать все!».

Важными для практики и сложными для летчика были выполненные Анохиным впервые в 1958 г. полеты на «динамический потолок» на сверхзвуковом самолете МиГ-19. Актуальность задачи достижения больших высот полета была связана, прежде всего, с необходимостью пресечь полеты над нашей территорией американского самолета-разведчика U-2. Сергей Николаевич был одним из тех летчиков, которые в 1957 г. участвовали в освоении «точечного старта», или взлета с катапульты, модифицированного самолета МиГ-19С с пороховым ускорителем.

В 1958 г. по приглашению руководителей авиационной промышленности Китайской Народной Республики Анохин в течение трех месяцев работал в КНР в качестве летчика-испытателя. Китайские специалисты не могли разобраться с интенсивной тряской самолетов, связанной, как выяснилось, с двигателями. Помощь Сергея Николаевича (в начале строительства по лицензии самолетов МиГ-19) была быстрой, эффективной, и советского летчика с благодарностью вспоминают в КНР и поныне.

Анохин многое сделал в летных исследованиях двигателей: ТРД, ПВРД, смешанных силовых установок. Он был одним из летчиков ЛИИ и ОКБ, которые в середине 1950-х гг. участвовали в решении проблем воздухозаборников газотурбинных двигателей. Однажды на самолете Ла-15 надо было проверить запуск двигателя на высоте 10 км. Несколько попыток оказались неудачными. Двигатель запустился лишь на высоте 6 км. Фонарь успел обледенеть. Минимальный обзор оставался через открытую круглую форточку диаметром не более 10 см, но Сергей Николаевич сумел сориентироваться и сесть на своем аэродроме… На Ту-12 он испытывал жидкостный ракетный двигатель, а на Ту-14 – пороховой.

Шестое его аварийное покидание самолета также было связано с двигательной «тематикой» и оказалось поистине фантастическим. На самолете-летающей лаборатории Ту-16ЛЛ Анохин испытывал систему питания топливом ЖРД последней ступени ракеты, предназначавшейся для полета к Венере. Из-за пожара командир приказал всем покинуть машину. Экспериментатор (из кормовой кабины) и второй пилот (справа) катапультировались удачно, а Анохин не смог этого сделать, поскольку у него не сошел люк над головой. Анохин хладнокровно отстегнул от кресла парашют и через верхний люк правого летчика вылез на фюзеляж. Мощным потоком его снесло вдоль антенны, и он, чудом не попав в заборники двигателей и не столкнувшись с килем или стабилизатором, соскользнул вниз и раскрыл парашют…

В начале 1960-х годов после ряда катастроф особую остроту приобрела проблема сваливания при полете на больших углах атаки самолетов Ту-104 и Ту-16. К работе были привлечены наиболее опытные летчики-испытатели и в их числе признанный специалист в исследованиях штопора – Анохин.

Бывший начальник ЛИИ и один из руководителей ВПК Н.С. Строев, хорошо знавший многих выдающихся инженеров, конструкторов, ученых, говорил мне: «Сергей Николаевич оставил у меня впечатление исключительно честного и добросовестного человека. Это был действительно человек-птица. Он чувствовал самолет как самого себя. Летая с одним глазом, он видел перспективу. Не могу понять, как это ему удавалось. Он был совершенно безотказным. Он мог пойти на любое задание. Не бесшабашно, не безграмотно, но – на любое задание. Бесстрашный летчик, он был на редкость скромным человеком, и как раз из-за такой скромности личность Анохина оказалась приземленной по сравнению с такими фигурами, как, скажем, Чкалов. Впрочем, когда нужно было высказать суждение принципиальное, он делал это твердо и определенно».

И, тем не менее, Анохин был вынужден уйти из ЛИИ в 1964 году. При очередном прохождении медкомиссии он был допущен к полетам только на транспортных самолетах. А 25 февраля 1964 года – освобожден от должности летчика-испытателя ЛИИ «по состоянию здоровья».
Но нет худа без добра. «Освободившийся» Анохин по «наводке» жены оказался в поле зрения их общего друга по планерной юности Сергея Павловича Королева. Главный Конструктор пригласил Анохина к себе и поручил ему дело исключительной для обоих важности – возглавить первый отряд космонавтов-исследователей. Выбор, если учесть возраст летчика (54 года!), его семиклассное образование, а также единственный глаз Анохина, был крайне смелым.

Но Королев прекрасно знал, сколь многотрудным и поистине героическим был путь Сергея Анохина в испытатели, сколь многое и сколь глубоко он познал на этом пути. Юношей Анохин был укладчиком шпал на железной дороге, слесарем на электроподстанции, шофером автобуса, затем инструктором парашютного и планерного спорта. Командир летного отряда воздушно-десантной бригады на Калининском фронте и выдающийся летчик-испытатель, Анохин, по представлению Королева, идеально подходил для решения задач в пилотируемой космонавтике. В 1964 г. была принята государственная программа освоения Луны. Было разрешено начать отбор и подготовку кандидатов в космонавты в ОКБ-1. В связи с этим в апреле 1964 г. там был создан летно-испытательный отдел. И по приглашению С.П. Королева возглавил его Анохин. Отдел отвечал за проведение всех видов летных испытаний снаряжения, приборов и агрегатов космических аппаратов, за организацию отбора кандидатов в космонавты, разработку полетной документации.

Анохин как первый кандидат в члены будущего экипажа космического корабля, был назначен командиром первого отряда космонавтов-испытателей. Главной его задачей стало участие отобранных специалистов ОКБ-1 в испытаниях корабля «Союз», для облета и исследования Луны на кораблях 7К-Л1 и 7К-ЛЗ. В первую группу отряда, кроме Анохина, после повторного обследования в 1966 г. вошли также В.Е. Бугров, В.Н. Волков, Г.М. Гречко, А.С. Елисеев, Г.А. Долгополов, В.Н. Кубасов, О.Г. Макаров. Дата утверждения состава этого отряда – 23 мая 1966 г. – стала официальным днем рождения первого отряда борт-инженеров космических кораблей. Руководство отрядом Сергей Николаевич совмещал с тренировками и специальной подготовкой, лично готовясь к своему космическому полету в составе экипажа корабля «Союз». В апреле 1965 г. по инициативе Анохина группа космонавтов-испытателей прошла 250-часовые тренировки на тренажерах ЛИИ и выполнила 15 полетов на самолете Ту-104 с имитацией условий невесомости. (Кстати, задолго до этого Сергей Николаевич одним из первых отрабатывал в ЛИИ на летающей лаборатории Ту-104ЛЛ режим невесомости для исследований ее влияния на состояние космонавтов и работоспособность систем космического корабля.)

Пока был жив Королев, надежда полететь на корабле «Союз» была у Анохина реальной. Он ни в чем не уступал своим более молодым коллегам – ни в физических тренировках, ни в занятиях в Центре подготовки космонавтов. После смерти Королева в январе 1966 г. шансы эти свелись к нулю.

Сказать, что Анохина любили все – не сказать ничего. Космонавт Г.М. Стрекалов говорил мне: «Анохин был нам и товарищем, и отцом. Он был нашим батькой. Он ценил молодежь и дорожил общением с нею. Слушать его можно было бесконечно. Своим невероятным приключениям он старался всегда придать обыденный характер. Говорил о своих подвигах с юмором, приземленно, без каких-либо преувеличений или позы. Притом всегда это было поучительно для нас, будущих космонавтов. Ведь человек шесть раз покидал самолет аварийно – катапультировался или прыгал!.. И мы слушали его, впитывая: главное – не теряться в любой сложной ситуации, не паниковать, сосредоточиться и принять единственно правильное решение… У Сергея Николаевича был колоссальный авторитет!».

Анохин, в общей сложности, испытал и освоил более 200 самолетов… Летал, даже когда его списали. Летал везде и на всем. Летал на самоделках и дельтапланах в Коктебеле, где рядом с его дачей бывал смотр подобной техники, летал на планерной станции ЦАГИ, летал в Центре у Королева. С его тягой к небу могло сравниться лишь притяжение моря. Он восторгалсяшг7н морем, любил водные лыжи, подводные погружения с аквалангом. Он дорожил каждым мгновением хорошего солнечного освещения. Коктебель, кажется, идеально соединял две его любимые стихии…

Он прожил жизнь фантастического накала, в которой было и много обретений, и немало потерь. Он сам был весь перебит. Врач космонавтов профессор Леван Стажадзе рассказывал мне несколько дней тому назад, что спросил однажды у Анохина, сидевшего за рулем своего автомобиля: «Сергей Николаевич, а как Вы считаете, может человек с одним глазом управлять самолетом?» «Ни в коем случае! – немедленно ответил летчик, добавив вполне серьезно, – и автомобилем – тоже!»

Колоссальное напряжение не могло не сказаться на некогда железном здоровье Анохина… За несколько часов до кончины у Сергея Николаевича в больнице были космонавты и летчик-испытатель И.И. Шунейко. Ничто не предвещало близкого конца. Они шутили, вспоминали былое… Возможно, от перенапряжения у Сергея Николаевича лопнула брюшная артерия. Врачи всемерно пытались вернуть его к жизни, и были поражены силой этого человека. Он выполнял их команды даже тогда, когда его единственный глаз уже потух и жизнь, казалось, погасла…

Сергей Николаевич Анохин умер 15 апреля 1986 года. Похоронили его на Новодевичьем кладбище. Недалеко от великого М.М. Громова, который называл своего младшего товарища летчиком-испытателем № 1.

1 Комментарий для Это был действительно человек-птица

  1. Мой отец, Иваненко Семен Викторович, с детства в результате травмы потерял левый глаз. Окончил Киевский механический техникум и вместе с 24 товарищами получил назначение в Казань на строящийся там авиакомбинат. Проработал 53 года, в основном, в КБ Незваля (по Пе-8), которое после войны вернулось под крыло А.Н. Туполева. После войны на заводе 22 шло освоение производства Ту-4. Как и Пе-8 эта машина была главной в жизни отца, хотя потом были Ту-16, Ту-104, Ту-22, Ту-22М3, Ту-160. Так вот, по мере выпуска Ту-4 их перегоняли в Москву на ЛИиДБ Туполева для доводки и испытаний. Отец попал в состав экипажа второй машины, командиром которой был Галлай, бортмехаником, потом на других машинках был бортинженером. Дважды участвовал в воздушных парадах на Ту-4, где летал маршал авиации Голованов. В дальней авиации имел прозвище Кутузов. С 1953 года водил машину до последних лет жизни. Глазомер был потрясающий, т.е. очень точно без инструментов определял расстояния, размеры, углы. Из летчиков-испытателей особенно выделял Анохина и Алашеева.

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика